Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Аркадий Шульман. Расстрелянный мир.



Аркадий Шульман. Расстрелянный мир.

Судьба родных и близких Шагала. 

 

 

В 40 километрах от Витебска находится небольшая станция Лиозно. В начале двадцатого века – центр Веляшковской волости Витебского уезда. Было здесь всего две мельницы – водяная и паровая. На улице Микулинской Руман держал льнозаводик, а на улице Вокзальной Балад – чайную. Этим и заканчивались достопримечательности станции. В 1901 году в Лиозно был большой пожар, уничтоживший почти все деревянные дома. Пожар начался от неосторожного обращения с огнем Ильи Свердлова. После обеда загорелись и до вечера успели сгореть Старо-Витебская улица, часть Бабиновичской и часть Вокзальной улицы. В десятые годы в Лиозно появилось лесопильное предприятие с 18 работниками и четырехклассное училище. И вряд ли сегодня кто-то вспоминал бы об истории этого небольшого населенного пункта, если бы там не жили родственники Марка Шагала, если бы Лиозно не было так дорого художнику.

«Как я любил приезжать в Лиозно, в твой дом, пропахший свежими коровьими шкурами! Бараньи мне тоже нравились. Вся твоя амуниция висела обычно при входе, у самой двери: вешалка с одеждой, шляпами, кнутом и всем прочим смотрелась на фоне серой стенки, как какая-то фигура – никак не разгляжу ее толком. И все это мой дедушка», – так писал Марк Шагал в своей автобиографической книге «Моя жизнь». (Отрывки из этой книги будут неоднократно здесь использованы).

Этот странный и непонятный для окружающих дед был очень близок и дорог Марку. И, наверное, именно он подсказал художнику отличное место для персонажей его картин: на крыше, рядом с печной трубой, близко к звездам и Богу и далеко от суетливых и всем недовольных людей.

«Был праздник: Суккот или Симхас-Тора.

Деда ищут, он пропал. Где, да где же он?

Оказывается, забрался на крышу, уселся на трубу и грыз морковку, наслаждаясь хорошей погодкой. Чудная картина.

Пусть, кто хочет с восторгом и облегчением находит в невинных причудах моих родных ключ к моим картинам.

Меня это мало волнует! Пожалуйста, любезные соотечественники, сколько душе угодно».

В Лиозно жила многочисленная родня Марка Шагала. И, наверное, отсюда пошел гулять по крышам всего мира знаменитый скрипач, ставший главным действующим лицом мюзикла «Скрипач на крыше».

Дядя Нех, с которым художник любил ездить по деревням, покупал скот, предназначенный для убоя. А еще дядя Нех играл на скрипке. Дед любил задумчиво слушать его. «Один Рембрандт мог бы постичь, о чем думал этот старец – мясник, торговец, кантор, – слушая, как сын играет на скрипке перед окном, заляпанным дождевыми брызгами и следами жирных пальцев.

...Целый день он загонял коров, валил их за связанные ноги и резал, а теперь играет песнь раввина».

Тетя Марьяся, всегда бледная, с каким-то неживым восковым лицом.

Тетя Реля. «Ее носик похож на огурчик-корнишон. Ручки прижаты к обтянутой коричневым лифом груди.

Она гогочет, смеется, вертится, егозит».

Уже в наши дни внук тети Рели Мендель Берка-Мовшевич Кобрин, проработавший всю жизнь преподавателем Витебского педагогического института, будет вспоминать о своих детских впечатлениях: «Наш дом стоял через овраг, как раз напротив дома деда Шагала. Художник приезжал в Лиозно и ходил по местечку с мольбертом, что-то рисовал, а люди, привыкшие тяжелым физическим трудом зарабатывать каждую копейку, смотрели на него с удивлением и спрашивали друг у друга: “Интересно, как этот человек собирается дальше жить? На что он будет содержать семью? Неужели на эти картинки?”».

Тети Муся, Гутя, Шая. «Крылатые, как ангелы, они взлетали над базаром, над корзинками ягод, груш и смородины».

Дядя Лейба, который остался в памяти художника, сидящим на лавке перед своим деревенским домом. Неподалеку озеро. А на берегу, «точно рыжие коровы, бродят его дочери».

Дядя Юда, который почти никогда не слазит с печки.

Дядя Исраель, со своим постоянным местом в синагоге.

«Дядюшек у меня тоже было полдюжины или чуть больше.

Все настоящие евреи. Кто с толстым брюхом и пустой головой, кто с черной бородой, кто – с каштановой.

Картина,да и только».

Целый мир, со своими радостями и печалями, свадьбами и похоронами, сумасбродными сыновьями и больными внуками. Марк Шагал однажды увидел, что этот мир, который казался приземленным и скучным, умеет летать. Он увидел это и попросил его на мгновение приземлиться на своих полотнах.

И еще в Лиозно жил дядя Зуся. Парикмахер, один на все местечко. Парикмахер, каких надо поискать.

«Он мог бы работать и в Париже. Усики, манеры, взгляд. Но он жил в Лиозно. Был там единственной звездой. Звезда красовалась над окном и над дверьми его заведения. На вывеске – человек с салфеткой на шее и намыленной щекой, рядом другой – с бритвой, вот-вот его зарежет.

Дядя стриг и брил меня безжалостно и любовно и гордился мною (один из всей родни!) перед соседями и даже перед Господом, не обошедшим благостью и наше захолустье.

Когда я написал его портрет и подарил ему, он взглянул на холст, потом в зеркало, подумал и сказал:

“Нет уж, оставь себе!”».

Марк Захарович часто приезжал в Лиозно. Ему нравилось смотреть на своих родственников, обсуждать с ними «мировые» проблемы и украдкой смеяться над их наивностью.

Зимой 1911 года Шагал жил в Париже на улице Данциг. Прямо скажем, отсюда было далековато до Лиозно. Но по вечерам, когда в комнате было холодно, когда на улице шли бесконечные дожди, Марк Шагал и его друг и сосед художник Амшей Нюренберг садились на пол у маленькой, в складчину купленной печки и начинали рассказывать друг другу то, что согревало их память. Амшей говорил об одесских пляжах, о степях под Елизаветградом, Шагал любил рассказывать о своем первом учителе Пэне и о дяде, который держал в Лиозно парикмахерскую. Марк очень красиво рассказывал о клиентах, которые приходили к дяде. Рассказ у него получался живой, выразительный, окутанный каким-то особенным юмором.

Шагал все время собирался приехать в Лиозно, поработать... Произошло это в 1914 году. Когда заброшенный семейными делами, военным лихолетьем и неясностью завтрашнего дня оказался в Витебске. И, конечно, не мог не приехать в Лиозно. К этому времени относятся две его работы «Дом в местечке Лиозно» и «Парикмахерская (Дядя Зуся)». Справа внизу уже и подпись на французский манер: Сhаgа11. А как же, не абы кто приехал в захолустное местечко, а художник из Парижа. Шагал всю жизнь любил славу, почет и не отказывался от него ни в Лиозно, ни в Париже.

Сейчас эти работы хранятся в Государственной Третьяковской галерее в Москве. Хранятся как произведения большого Мастера. Но эти работы – еще и память о расстрелянном народе, нашедшем свой последний приют в безымянных рвах и оврагах, гетто и концлагерях.

В 1995 году я работал в архивах Яд-Вашема, института памяти жертв Катастрофы и Героизма в Иерусалиме. И здесь, среди документов, нашел список евреев Лиозно, расстрелянных фашистами в 1941 году.

«...Шагал Давид Зислевич, 1886 года рождения, еврей, парикмахер, парикмахерская, расстрелян...»

Ведь это же сын дяди Зуси, двоюродный брат Марка Шагала, унаследовавший от отца и специальность, и место работы.

В этом же скорбном списке дети Давида, племянники Марка Захаровича: Ольга, 1921 года рождения, учащаяся, Шифра, 1926 года рождения, учащаяся, Хаим, 1929 года рождения, учащийся, и жена Давида – Шагал Соня Абрамовна – 1892 года рождения, домохозяйка.

И еще большой-большой список и в нем: Шагал Абрашка Борухович, 1892 года рождения, сторож, расстрелян, Шагал Сара Моськовна, 1897 года рождения, домохозяйка, расстреляна, Шагал Еська Абрашкович, 1925 года рождения, учащийся, расстрелян, Шагал Беля Абрашковна, учащаяся, расстреляна, Шагал Абрам, 1887 года рождения, зав. магазином, расстрелян, Шагал Сара, 1902 года рождения, домохозяйка, расстреляна, Шагал Хама Абрамовна, 1921 года рождения, учащаяся, расстреляна, Шагал Роза Абрамовна, 1924 года рождения, учащаяся, расстреляна, Шагал Мендель Абрамович, 1926 года рождения, учащийся, расстрелян, Шагал Иосиф Абрамович, 1931 года рождения, учащийся, расстрелян, Шагал Резл Абрамовна, 1935 года рождения, учащаяся, расстреляна... Однофамильцы, а, возможно, и родственники художника.

Страшный перечень расстрелянных лиозненских евреев занимает девять страниц мелкого убористого почерка. Думаю, здесь далеко не все жертвы геноцида. Помните, на картине «Парикмахерская. Дядя Зусман» на стене висит объявление «Абонементы платят вперед». Даже в самом страшном сне художник не мог себе представить, что история поименно расшифрует эту безымянную надпись... Левины и Школьники, Брумины и Хигеры, Просмушкины и Шайкевичи, Розины и Певзнеры – дети, старики, женщины. В этом списке те, кого стригли дядя Зуся и его сын Давид, и те, чьих волос еще не успели коснуться их старые ножницы.

Лиозненское гетто находилось по улице Колхозной. В старом деревянном здании, в котором до войны шили обувь, ютились сотни евреев. В основном женщины, старики, дети. Ежедневно от голода, холода, болезней умирали узники. Те, кто были посильнее, пытались убежать. Удавалось это единицам. Но Нине Залмановне Агурок (Булкиной) повезло. Она вместе с мамой ушла прямо из-под расстрела. Того самого, во время которого погибли многочисленные родственники Марка Захаровича.

– Это было 23 февраля 1942 года. Наши самолеты бомбили Лиозно. Фронт стоял в нескольких километрах. В эти самые дни фашисты решили, что самая главная задача для них не укрепить свои позиции на фронте, а уничтожить евреев в прифронтовой полосе. 24 февраля всех выгнали из дома и колонной повели в сторону деревни Адаменки. Там расстреляли. Мы чудом спаслись. Я, мама и молодая девушка из Лиозно. Ее звали Рива. До войны она работала парикмахером. Я Шагалов не знала, а Рива, наверняка, должна была знать. Когда мы, в конце концов, пройдя через многие муки, вышли к своим, Рива ушла в действующую армию.

 

Зимой 1942 года в промерзшие лиозненские овраги убитыми падали не только родственники художника, не только люди, близкие ему, падали персонажи его работ. Как будто пытались расстрелять картины Шагала. 

 

 

Шагаловский сборник. Материалы I-V Шагаловских дней в Витебске (1991-1995). Витебск: издатель Н. А. Паньков, 1996. С. 262-267.

 

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva