Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Гюнтер Коматски. Между мирами



Гюнтер Коматски. Между мирами (1)

 

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья!

Название моего доклада «Между мирами» имеет не физико-астрономическое, а, скорее, географическое значение. Еще лучше было бы сказать, что это соединение двух культурных сфер - восточной и западной. Речь пойдет о Берлине - городе, который в то время, о котором я буду говорить, был, по словам одного из его жителей, известного своей скромностью, центром мира. Так как я сам родился в Берлине через 10 лет после того, как Шагал довольно продолжительное время жил в этом городе, я хорошо знаю предмет разговора.

Когда Шагал после многих усилий смог в 1911 г. отправиться в Париж, он познакомился там через своего друга поэта Аполлинера с торговцем произведениями искусства и владельцем галереи «Der Sturm» Хервартом Вальденом. Таким образом, Аполлинер был тем человеком, который обратил внимание Вальдена на Шагала и создал предпосылки для очень важного, по мнению художника, шага в его дальнейшей творческой судьбе. Этим шагом стала первая персональная выставка работ Шагала, организованная в Берлине.

Выставка должна была состояться в июне 1914 г., и Шагал послал на нее 200 картин с указанием своих цен. Вальден заранее отправил Шагалу, как это принято, в Париж договор и пожаловался на высокие цены, установленные художником. В ответ на это 2 мая 1914 г. Блез Сандрар написал Вальдену очень откровенное письмо следующего содержания: «Уважаемый господин Вальден. Цены картин господина Шагала ни в коем случае нельзя менять. Если «немецкие условия» не соответствуют ценам этих работ, то «немецкие условия» должны от них отказаться. Как это ни жалко. У Шагала уже есть имя, господин Вальден, и это не ваша работа, а его. Это в Париже общеизвестно. «Глупым» мы вас никогда не считали; мы только хотели предоставить вам возможность первому быть «идеалистически» правдивым, одновременно сохраняя право, делать хороший бизнес. Такие контракты существуют и производятся. Ну ладно, хватит об этом. Ваши статьи в «Der Sturm» намного интересней, чем ваши деловые письма. И это ваша слабость, господин Вальден. Вы - не бизнесмен.

Шагал через 2 недели (или раньше) несколько дней проведет в Берлине. Вы сможете побеседовать с ним лично.

Сообщите мне, пожалуйста, началась ли уже выставка Шагала, когда, как и где.

Ваш Блез Сандрар».

Вальден в апреле 1914 г. провел в двух маленьких комнатах редакции журнала «Der Sturm» пробную выставку работ Шагала. По стенам в большом количестве были развешаны картины без рам, около 100 акварелей просто лежали на столах. В этих условиях нас не должен удивлять «финансовый успех». Главная выставка должна была состояться в июне 1914 г. На ней было представлено 200 работ Шагала - рисунков и акварелей, а также 34 картины, написанные маслом.

Шагал по пути в Витебск, куда он направлялся, с одной стороны, для того, чтобы принять участие в свадьбе своей сестры, а с другой - чтобы, наконец, встретиться с Беллой, на несколько дней приехал в Берлин. Он сделал запись: «Я, казалось, привез с собой в Берлин первые ростки бурной эпохи».

В Европе начинается Первая мировая война. Шагал не предполагал, что через месяц начнется эта кровавая драма, в ходе которой весь мир превратится в новую театральную сцену с массовыми действиями, что появятся миллионы убитых. Предчувствие не удержало его от поездки в Витебск. Запланированные три месяца пролетят мгновенно и растянутся, в конце концов, на восемь лет.

Реакция на произведения Шагала в Берлине, как того и следовало ожидать, была очень неоднозначной. Я хотел бы привести высказывание А. Эфроса: «Шагал - бытовик, но и Шагал - визионер; Шагал - рассказчик, но и Шагал - философ; русский еврей - хасид, но и выученик французского модернизма; но и, наконец, вообще некий космополитический фантаст, несущийся, как колдун в помеле, над земным шаром и в стремительном полете увлекающий вослед себе множество разных частиц множества разных жизней, роем оседающих на его полотна, когда наступают часы раздумий и творчества, и пластически претворяется в образы и краски текучая и вихренная стихия шагаловских видений». (2)

Если бы я в 1914 г. встретился с творчеством Шагала, то подумал бы: Шагал - организованное вдохновение. Это определение включает в себя все стороны Марка Шагала - его детскость и его ум, его интуитивный антиинтеллектуализм и то, каким образом он очень сознательно организовывал свою интуицию в совершенную форму, я бы сказал, в бухгалтерию.

Время, которое Марк Шагал с 1914 по 1922 гг. провел в России, я хотел бы очертить коротко, всего в нескольких предложениях. Тема моего доклада - берлинское время, которое нашло свое продолжение в 1922-1923 гг.

В 1914 г. начинается Первая мировая война. 25 июля 1915 г. он женится на Белле Розенфельд. 1916 г. - Шагал в Петрограде, в том же году родилась дочь Ида. В 1918 г. Шагал опять в Витебске, где становится комиссаром по делам искусств и создает художественную школу (вместе с Лисицким, Малевичем и др.). В 1920-1921 гг. - в Москве, работает в Еврейском театре, является учителем рисования в колонии для беспризорных. В 1922 г. - опять в Берлине.

Политическое развитие России после революции, давление, которому подвергались художники, быстро рассеяли иллюзии. Желание вернуться в Париж становилось все сильнее.

В 1922 г. состоялась Первая русская художественная выставка в Берлине, которая была организована Народным комиссариатом просвещения РСФСР и интернациональной организацией «Международная рабочая помощь». В предисловии к каталогу выставки уполномоченный Наркомпроса Штеренберг писал: «Этим приездом мы преследуем цель показать Западной Европе все то, что может дать представление о творческих достижениях русского искусства военных и революционных лет». (3) Каталог выставки показывает, что Шагал был представлен на ней двумя картинами. (4)

Берлин после Первой мировой войны, которую немцы проиграли, был своего рода караван-сараем, где встречались все, кто маячил между Москвой и Парижем. Эта был пункт, в котором соприкасались миры, золотая середина. В Берлине в 1922 г. охватывало чувство, что ты живешь как во сне, скорее, как в бреду. Каждый хотел покупать и продавать картины, а булочка стоила уже несколько миллионов марок. Рабочие и служащие получали деньги каждый день для того, чтобы, по крайней мере, вечером за дневной заработок купить пару булочек. Доллар США был главной валютой. Печатный станок уже не успевал печатать деньги. В Баварском квартале, одном из районов Берлина, в котором проживало еврейское среднее сословие, было почти столько же самоваров и графинь, занимающихся теософией и почитающих Толстого, как прежде в Москве. На кухнях некоторых ресторанов на Мотцштрассе (у Пражской площади), где я рос, было больше русских генералов и полковников, чем в каком-нибудь гарнизоне царской России - только с той разницей, что в Берлине они работали поварами и мыли посуду.

Полученная Вальденом выручка от продажи оставленных Шагалом в 1914 г. картин обесценилась в результате инфляции. О покупателях Вальден никакой информации автору не представил. Таким образом, Шагал потерял - не получив какой-либо компенсации - значительную часть созданных им ранних произведений. Только в 1926 г., после многолетних усилий, когда Шагал уже давно жил в Париже, ему удалось получить назад три картины и десять гуашей от Нелл Вальден, бывшей жены Херварта Вальдена, с которой на то время последний был в разводе, в обмен на заверения, что Шагал отказывается от всяческих иных требований по отношению к Вальдену. Несмотря на эти длительные препирательства с маршаном, которые омрачали пребывание Шагала в Германии, художник в 1928 г. по поводу 50-летия Вальдена писал: «Я со времени нашей первой встречи у Аполлинера (1913 г.) никогда не переставал ценить вас как защитника нового искусства и, в частности, как представителя моего творчества в Германии».

Шагал вместе со своей семьей оставался в Берлине до октября 1923 г. Этот период прерывался только короткими паузами на время отъезда Шагала в Шварцвальд и Тюрингию, где были созданы акварели, которые можно было увидеть в 2002 г. на выставке произведений Шагала в Витебске и Минске.

Контактов с немецкими художниками у Шагала в Берлине почти не было. Однако его работы все же оказали влияние на художников в Германии (Кампендонк и др.).

Поиски своих работ, созданных до 1914 г., а также процесс с Вальденом были причиной того, что Шагал мало работал - рисунки и акварели были созданы главным образом только во время его пребывания в Шварцвальде. Однако особо следует подчеркнуть занятия художника в это время печатной графикой, благодаря чему Берлин можно назвать колыбелью последующего графического творчества Шагала, которое особенно близко моему сердцу. В этой связи следует отметить, что открытие Шагалом графики произошло в Германии, в стране с большими графическими традициями, которые нашли свое продолжение в работах экспрессионистов в годы, непосредственно предшествующие приезду Шагала в Берлин.

В Берлине Шагал организовал чтение отрывков - очевидно, из русского оригинала - своей автобиографии «Моя жизнь». Один из современников позже писал об этом: «Я вспоминаю о круге людей, который был собран Шагалом в мастерской в Вильмерсдорфе (Баварский квартал). Туда было приглашено несколько человек. Фрау Белла читала отрывки из его автобиографии. Шагал выглядел странно, как человек с оккультными способностями, совсем не как интеллектуал, современный художник или выходец из хасидской среды, а, скорее, как человек, обладающий куда более редкими качествами, чем те типы».

Шагал и в Берлине искал контакты с галереями. Так, он установил связь с галереей Кассирера. Поль Кассирер, который знал «Мою жизнь», был так увлечен наивной силой этих записок, что инициировал их публикацию с графическими иллюстрациями. Благодаря этому Шагал встретился с мастером гравирования Германом Штруком, который познакомил Шагала с техникой гравировки. Есть разные примеры, где один и тот же сюжет выполнен мастером и учеником.

Перевод «Моей жизни» не удался, а иллюстрации к книге были выполнены в технике гравирования холодной иглой и травления (серия из 20 листов). Они были напечатаны тиражом 110 экземпляров (один из этих офортов - «Бабушка» - находится в коллекции Музея Шагала в Витебске, подарок доктора Генриха Манделя).

В это время были созданы и первые черно-белые литографии. Одну из литографий приобрел мой отец в середине 1920-х годов - «Мужчина с самоваром» (тираж 35 экземпляров, Мурло № 4). Так что творчество Шагала сопутствовало мне с самого рождения. Шагал и мой отец ходили в одну синагогу на Принцрегенштрассе, но знакомы не были.

Офорты к «Moeй жизни» изображают жизнь в Витебске. Гравюра переносит часто суровую действительность штетла в область фантастики. Витебск Шагала - не реальный город, освещенный светом воспоминаний. И это навсегда! В последующие десятилетия Витебск по-прежнему остается этим просветленным местом и городом, в котором Шагал никогда больше не был. Ему, очевидно, хотелось сохранить в памяти этот особый город, хотя он был достаточно реалистом, чтобы знать действительность. Шагалу был известен тот факт, что в Витебске после ухода немецкой армии в 1944 г. оставалось только 316 жителей.

Шагал позже говорил о ремесле, приобретенном в Берлине: «Мне кажется, что мне чего-то не хватало бы, если бы я с какого-то определенного отрезка моей жизни кроме живописи не занялся бы гравюрой и литографией.

Когда я склонялся над литографским камнем или медной пластиной, у меня было ощущение, что я прикасаюсь к талисману. Мне казалось, что в них сосредотачиваются все мои огорчения и все мои радости... Все то, что случалось в моей жизни - рождения, похороны, свадьбы, цветы, животные и птицы, страдающие рабочие и мои родители, которые прожили в ночи, библейские пророки на улице, дома, в храме и на небе. И потом с возрастом трагедия жизни в нас и вокруг нас».

В августе 1923 г. Шагал подал заявку на получение французской визы и 1 сентября прибыл в Париж. С этого времени началась совершенно новая глава в его жизни и творчестве. Стимулирующее влияние французской среды, как и в 1910-1914 гг., сказалось опять. Французское чудо повторилось.

 

Перевод с немецкого Владимира Попковича

 

1. Доклад опубликован: Коматски Г. Между мирами // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2003. № 2 (10). С. 4 - 6.

2. Эфрос А., Тугендхольд Я. Искусство Марка Шагала. М.: Геликон, 1918. С. 30-31.

3. Erste Russische Kunstausstellung. Berlin 1922. Galerie Van Diemen & Co. Gemalde Neuer Meister. Unter der Linden 21.

4. На самом деле на берлинской выставке Шагал был представлен тремя полотнами и семью рисунками (см.: Erste Russische Kunstausstellung. S. 17, 23) - ред.

 

Шагаловский сборник. Вып. 3. Материалы X -X IV Шагаловских чтений в Витебске (2000-2004). Минск: Рифтур, 2008. С. 50-53.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva