Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Мириам Райнер. Влюбленные пары на картинах Шагала 1909-1910 годов



 Мириам Райнер. Влюбленные пары

на картинах Шагала 1909-1910 годов (1)

 

В конце лета 1909 года Шагал познакомился с Беллой Розенфельд. На его картине «Пара за столом», (2) скорее всего, изображен сам молодой художник и его новая любовь. Нос с небольшой горбинкой и тонкие усы напоминают Шагала. Точеные черты лица девушки, ее изящество, темные волосы, разделенные на пробор и собранные сзади, напоминают Беллу. В центре этой почти монохромной композиции, написанной в лиловом тоне, изображен стол, на котором стоит букет розовых и пурпурных роз с зелеными листьями. Это напоминает более ранние работы Шагала, такие как портрет маслом молодой женщины и интерьер его студии в Нарве. (3) Новым элементом в картине «Пара за столом» является изображение на заднем плане четы стариков, сидящих рядом, и как бы сопровождающих молодую пару - Шагала и Беллу.

Однако все фигуры выглядят неуклюжими из-за искаженной перспективы: вытянутый приподнятый стол подчеркивает двухмерность этой картины и создает впечатление, что пара стариков изображена слишком далеко и мелко, тогда как молодая пара выглядит слишком крупной, чтобы поместиться в картине. Это впечатление усиливается тем, что фигуры молодых обрезаны краями полотна. Цветы в вазе занимают центральное место в картине, они обрамлены фоном стола, но написаны в цвете, контрастирующем с остальными тонами. На цветах фокусируется внимание зрителя, и они образуют картину в картине. Судя по воспоминаниям Шагала, на картине могли быть изображены реально существовавшие цветы, которые были подарены ему Беллой, и которые он, очарованный их красотой, сразу же написал. В отличие от цветов, другие элементы картины не так просты для понимания. Так, двое молодых людей не смотрят друг на друга, но их руки ведут диалог. Двое стариков, наоборот, сидят рядом, но мужчина, подняв вверх палец, как бы комментирует ситуацию, развивающуюся между молодыми. Такие жесты персонажей создают загадочную атмосферу.

В своем выступлении я попытаюсь объяснить содержание этого произведения, а также на примере еще нескольких работ, созданных в то время, показать взгляды молодого Шагала на отношения с женщиной, любовь и секс.

Картина Шагала «Пара за столом», скорее всего, была вдохновлена живописью русских и французских символистов. Так, лиловый колорит этого полотна, задумчивый взгляд опущенных глаз Беллы повторяют атмосферу произведений художников «Голубой розы», особенно Павла Кузнецова. В январе 1909 года Шагал мог видеть работы Кузнецова, представленные в журнале «Золотое руно». Одна из них, «Голубой фонтан» 1905-1906 годов, почти монохромное полотно, могла вдохновить Шагала на использование лилового цвета в его картине. Скорее всего, та же работа подтолкнула его изобразить Беллу в образе задумчивой женщины с опущенным взглядом.

Еще более прямое влияние, вероятно, оказал на Шагала Морис Денис, который был идейным вдохновителем художников «Голубой розы». Теория и живопись Дениса также были представлены на страницах журнала «Золотое руно». Шагал даже имел возможность встретиться с Денисом, который посетил Москву и Санкт-Петербург в январе 1909 года, скорее всего, благодаря Леону Баксту, который знал Дениса и восхищался им. Поэтому Шагалу была хорошо знакома картина Дениса «Портрет художника и его жены в сумерках или десерт в саду», написанная в 1897 году и послужившая Шагалу отправной точкой для его собственной работы. Ряд характерных черт картины Дениса, таких, как голубые тона сумерек, изображение художника протягивающим розу своей жене, стоящей около стола с фруктами, подтолкнули Шагала к созданию своей версии этой сцены. Так, на картине Шагала молодые люди смотрят не на зрителя, а вниз, робко опустив глаза. Вместо двух наполненных бокалов, двух тарелок с фруктами, «мужского» ножа и «женского» кувшина - элементов, каждый из которых Денис использует для намека на соединение пары и продолжение рода, - на картине Шагала пара разделена цветами. В то время как правые руки Шагала и Беллы частично повторяют движения рук Дениса и его жены, жесты их левых рук полностью отличаются. На заднем плане картины Дениса изображены маленькие девочки, собирающие цветы, что символизирует продолжение рода и радости «золотого века Аркадии». А у Шагала там нарисована пара стариков, их жизнь приближается к закату, и это напоминает зрителю о конечности бытия.

Наклоненные головы и опущенные вниз глаза персонажей картины Шагала, расположение их рук на столе, напоминают другую работу Дениса под названием «Марта и Мария», созданную в 1896 году и приобретенную после 1903 года знаменитым коллекционером Сергеем Щукиным. На этой картине изображена новозаветная сцена посещения Иисусом дома Марии и Марты. Часть сада залита золотым солнечным светом, другая часть погружена в синие и фиолетовые тени. Мария и Иисус, одетые в белое, сидят за столом, покрытым белой скатертью. Они олицетворяют духовность и созерцание. Марта, одетая в черное и подающая им фрукты на блюде, представляет деятельное начало и удовлетворение мирских, физических потребностей человека. Близость Иисуса и Марии подчеркнута их белыми одеждами и игрой их рук, но и головы сестер, одинаково наклоненные, наводят на мысль об их единстве, несмотря на их разную природу. На картине Шагала Белла, волосы которой собраны, как у Марии, исполняет обе эти роли. Ее опущенный взгляд и почти закрытые глаза символизируют созерцательность и духовность, тогда как ее рука, подающая Шагалу фрукт, символизирует физическую, мирскую сторону.

Тем не менее, существуют и важные различия между картинами Дениса и Шагала. В правой руке Шагал держит розу близко к глазам, скорее, чтобы рассмотреть ее, чем чтобы передать ее девушке, как это изображено на двойном портрете Дениса. Левая рука Шагала спокойно лежит на столе, подобно рукам Христа с картины «Марта и Мария», но прямой указательный палец этой руки и полусогнутый мизинец написаны под влиянием иного источника. Изображение рук Беллы тоже отличается. Ее правая рука, лежащая на столе, похожа на руку жены Дениса, но она не пуста, в ней округлый плод, тогда как ее левая рука поднята к груди.

Плод, который Белла подает Шагалу, выглядит, как гранат, символизирующий в еврейской традиции плодовитость. Но зеленый цвет фрукта говорит о том, что он недостаточно зрелый, и это намекает на то, что и Белла слишком юная. Так и роза, которую держит и на которую смотрит Шагал, это скорее бутон, чем полностью распустившийся цветок, и это намек на то, что и художник не является достаточно зрелым человеком. Другая рука Шагала напоминает благословляющую руку Христа Пантократора на русских иконах. Однако на картине Шагала этот жест выглядит «бесполезным». Во-первых, благословление производится левой рукой вместо правой. Во-вторых, если на иконе благословляющая рука поднята и направлена на зрителя, то здесь она спокойно лежит на столе и направлена вниз. Напряженный взгляд Шагала, направленный на розу, и его бездейственное фиктивное «благословление», говорят о его неуверенности и колебаниях в ухаживании за Беллой. Кажется, что он более заинтересован красотой цветов, чем красотой девушки, которая дает их ему. Он делает попытку благословить ее, но его рука остается лежать на столе. В этой погруженности в себя и бездействии есть и аспект самоиронии: его рука с вытянутым указательным пальцем лежит напротив руки Беллы, дающей ему недозрелый гранат. Таким образом Шагал выражает свое ощущение бессилия. Так и Белла, протягивая зеленый гранат и указывая на себя, опустив голову и почти закрыв глаза, выражает застенчивость и неуверенность в себе.

На картине Шагала жесты рук персонажей более выразительны по сравнению с жестами на картине Дениса, и это указывает на то, что Шагал изобразил евреев. Ведь преувеличенно экспрессивная жестикуляция часто считается не евреями неотъемлемой частью еврейского разговора. Тем не менее, Шагал по-разному изображает на картине движения рук молодой пары и жесты пожилой четы, сидящей в конце стола. Руки Шагала и Беллы ведут диалог, компенсирующий отсутствие визуального контакта между ними, а старики жестами комментируют то, что они видят, и выражают свое мнение.

По мнению Мейера, соседство пожилой и молодой пар подчеркивает бег времени. Шагал мог почерпнуть эту идею в картине Врубеля «Гамлет и Офелия», написанной в 1884 году. Здесь позади молодых влюбленных изображена статуэтка в виде пары - женщины и старика. В работе Шагала присутствие старика с белой бородой и старухи в белом платке, сидящей рядом с ним, придает картине особый, еврейский, характер. Они выглядят, как бабушка и дедушка, которые традиционно сопровождали молодую пару, встречающуюся в их доме. Диалог стариков тоже традиционен: дедушка поднимает палец вверх, к небу, призывая Бога быть участником будущего союза двух молодых людей. Старики в задумчивости опираются головами на руки, как бы вспоминая время, прошедшее с тех пор, когда они тоже были молодой парой. Другая рука старой женщины лежит на ее груди, повторяя жест Беллы, кажется, что старуха держит руку на сердце. Она смотрит на своего старшего внука, ставшего взрослым, и, возможно, вспоминает свою жизнь с тоской и печалью, но также с гордостью и любовью к своей семье, которая скоро должна пополнится.

На картине Шагала «Свадьба» 1909 года также нарисованы бабушка и дедушка. Их присутствие напоминает о преемственности поколений в традиционной еврейской семье. Та же идея выражена в рисунке Шагала 1910 года «Столовая». (4) Здесь изображены бабушка Шагала со стороны отца и его дедушка со стороны матери. Они стоят за спинами своих детей, родителей Шагала, сидящих за обеденным столом. Над ними посередине стены висит портрет раввина, который как бы смотрит на них. На столе чаша, полная круглых фруктов, цветочный орнамент украшает скатерть. Два стула с другой стороны стола, предназначенные для молодой пары, Шагала и Беллы, пусты. Бабушка и дедушка показывают вверх, как бы напоминая об одной из традиционных обязанностей еврейской семьи, продиктованной религией, - брак и продолжение рода. Но они также показывают и на картины Шагала, висящие на стене, объясняя таким образом отсутствие молодой пары - их внук выбрал искусство вместо женитьбы. Между бабушкой Шагала со стороны отца и его дедушкой со стороны матери были необычные отношения: они поженились и были одновременно родными и приемными родителями для своих детей. Жест их поднятых пальцев можно истолковать и по-другому - как выражение гнева. Возможно, они порицают родителей Шагала за неправильный выбор их внука: дедушка (отец матери Шагала, позади которой он стоит) осуждает своего бестолкового приемного сына за неспособность обеспечить лучшую жизнь свой семье. А бабушка (мать отца Шагала, позади которого она стоит) осуждает слишком свободные взгляды своей приемной дочери.

Нетрадиционный выбор Шагала и проблемы, связанные с ним, затронуты и в картине «Пара за столом». Отсутствие визуального контакта между персонажами, склоненные головы молодых людей переключают наше внимание на розы в центре картины, которые становятся самым важным изобразительным элементом. Пристально рассматривая один цветок, Шагал как бы показывает Белле, что его лучшая часть - это художник, способный прекрасно написать розы, которые она ему подарила. Он будто говорит ей, что предпочитает цветы гранату, который Белла застенчиво предлагает ему и который все равно еще не дозрел.

Этот беззвучный диалог между Шагалом и Беллой подчеркивает их скромность и природу их отношений. Он связан с природой той среды, в которой их отношения развивались, и противоречит тем переменам в отношении к браку, морали и сексу, которые принимали русские символисты. В то время в российском обществе вообще приветствовалась идея Фридриха Ницше об «освобождении плоти», а его сверхчеловек был вульгаризирован до уровня «морального гедониста». После революции 1905 года целое поколение молодых разочаровавшихся людей направило свою энергию из русла общественной и политической деятельности в сторону удовольствий гедонизма, новой нормой которого стало удовлетворение сексуальных желаний. Одной из культовых книг, высоко превозносимой последователями этого течения, был роман Михаила Арцыбашева «Санин», изданный в 1907 году. Главный герой романа, граничащего с порнографией, был так называемым «естественным человеком». В том же году, следуя этой тенденции, журнал «Золотое руно» опубликовал статью о сексуальной этике польского писателя, популярного также в России, Станислава Пшибышевского. Он писал: «В начале был секс. Нет ничего, кроме него, и все заключено только в нем». Русские писатели-символисты были близки к подобным излияниям, хотя выражали их с большим вкусом и деликатностью. Так, по словам Александра Ромма, Федор Сологуб, один из писателей-символистов, очаровавших Шагала, бросил вызов буржуазной морали своими персонажами, связанными с садизмом и инцестом. Он считал, что сексуальная раскрепощенность и сильное удовольствие превращает людей в богоподобных существ, способных «создать и постичь новые небеса и новую землю».

Шагал претворил в практику эту новую свободную мораль, бросающую вызов старым нормам, когда написал свою подругу, позировавшую для него обнаженной. Этого уже было достаточно, чтобы шокировать его мать. В своей автобиографии он описал Беллу, позирующую для него: «Белла мне позирует. Лежит обнаженная - я вижу белизну и округлость.

Невольно делаю к ней шаг. Признаюсь, в первый раз я вижу обнаженное женское тело.

Хотя она была уже почти моя невеста, я все боялся подойти, коснуться, потрогать это сокровище.

Так смотришь на блюдо с роскошным кушаньем.

Я написал с нее этюд и повесил на стену.

На другой день его узрела мама.

- Это что же такое?

Голая женщина, груди, темные соски. Мне стыдно, маме тоже.

- Убери этот срам, - говорит мама.

- Мамочка! Я тебя очень люблю, но... Разве ты никогда не видела себя раздетой?

Ну, вот и я просто смотрю и рисую. Только и всего». (5)

Когда Шагал переселился в свою собственную комнату во дворе родителей, то, по его словам, «был даже рад». Об этом периоде он писал: «Рисуй что хочешь. И Белла может приходить и уходить когда вздумается». (6) Это шокировало провинциальных евреев Витебска. История о том, как после одного из своих вечерних визитов Белла покинула его комнату через окно, вызвала пересуды соседей, и Шагал почувствовал необходимость защитить невинность их отношений: «На другой день во дворе и по всей округе судачили: «Она к нему уже скачет в окошко. Вот до чего дошло!» И попробуйте сказать им, что моя невеста непорочна, как Мадонна Рафаэля, а я - сущий ангел!» (7)

Позднее на рисунке 1910 года «Комната на Гороховой улице», (8) Шагал вспоминает об этом с юмором. На рисунке изображены Шагал и Белла, лежащие в кровати полностью одетыми. Положение их тел многое говорит об их отношениях в то время. Шагал изобразил себя пассивно лежащим в позе, традиционной для обнаженной женщины: с одной рукой, поднятой над головой, а другой, прикрывающей интимную часть тела. Телом он отвернулся от Беллы, в то время как его голова слегка повернута, чтобы слышать ее. Его правая нога согнута в колене, и это придает юмористический оттенок традиционной позе, создавая впечатление, что нижняя часть его тела уходит прочь от невесты. Белла, наоборот, лежит близко к нему, держа его за руку и жестикулируя свободной рукой. Хотя ее голова повернута в сторону Шагала, как будто Белла говорит с ним, однако носки ее туфель направлены в разные стороны, и это создает ощущение, что девушка все же остается на месте.

Таким образом, их приверженность новым веяниям ограничивалась удовольствием Шагала от визитов Беллы в его комнату, ее готовностью позировать ему обнаженной, пересудами, которые это вызывало. Это и был предел его сексуальной свободы. Их моральные принципы, внушенные традиционными еврейскими семьями, воспитание, разный общественный и экономический статус и его неготовность принимать на себя обязательства - вот аспекты отношений, отраженные на картине «Пара за столом».

В картине «Гребень», датированной 1910 годом, (9) но, вероятно, написанной в Витебске летом 1909-го, Шагал намекает на причины своей неготовности к браку, изображая неприглядную сцену из жизни супругов. Открытое окно и вид из него на маленькие домики и церковь такие же, как в картине «Окно». (10) Становится ясно, что действие происходит в комнате Шагала, которая находилась во дворе его родителей и служила ему студией. Бородатый мужчина напоминает Явича, у которого Шагал снимал эту комнату, а женщина, расчесывающая длинные волосы, похожа на его дочь, описанную в автобиографии художника. Однако на этой картине Шагал изобразил Явича не как отца, а как человека, близкого по возрасту к женщине, превращая их таким образом в чету простых людей, живущих в скромной меблированной комнате.

Теодор Дойблер, писавший об этой картине, подчеркивал, что в ней отразился интерес молодого Шагала к супружеским парам и их конфликтам, которые художник показал, изобразив «уродство семейного утра». Так, написанная Шагалом девушка, некрасива: она изображена с длинным носом, не очень молодым лицом и слишком длинными руками. Она наклоняет свою слишком большую голову вперед так, что не видно шеи, часть ее горбатой спины заметна спереди. Этот физический недостаток создает образ уродливого и жалкого существа. Уродство девушки и убогость жилища словно отражены в фигуре пассивно сидящего, ушедшего в себя мужчины.

Если сопоставить картины «Гребень» и «Пара за столом», то кажется, что они ведут интересный диалог. На обеих картинах фигура мужчины обрезана с правой стороны, его голова опущена, видна его рука. Однако голова мужчины на картине «Гребень» опущена намного ниже, так что женщина находится над ним. Его тело как бы полностью исчезает, его рука не держит розу, не делает никакого движения, она пассивно висит. Отсутствие визуального контакта и жестов рук говорит о полном отсутствии связи между этими двумя людьми, мужчина выглядит подавленным и отчаявшимся. Пустое блюдо на столе (в отличие от цветов в «Паре за столом»), ночной горшок под двуспальной кроватью, масляная лампа и разрозненная мебель превращают роман влюбленных, написанный в оттенках лилового цвета, в убогую провинциальную повседневность, изображенную здесь, как отмечает Дойблер, в красном, сером и синем цвете. Вместо пожилой пары, изображенной на предыдущей картине, Шагал пишет открытое окно с видом на предместья Витебска, который открывался из дома его родителей. Таким способом художник дает ответ старшему поколению. Он рисует картину провинциальной, примитивной, бедной жизни, которую ведут такие люди, как Явич, и которую обречен вести он сам, оставаясь дома, живя в своей среде и продолжая традицию. Таким образом, картина «Гребень» выражает ощущение социальной и экономической несостоятельности Шагала рядом с обеспеченной Беллой и его страх перед жалким будущим, бедностью и уродством, которые ожидают молодую пару в случае скорой женитьбы. Мужчина, изображенный на картине «Пара за столом», перейдя в картину «Гребень», как будто бы постарел: его тонкие усы, нарисованные на первой картине, на второй превратились в бороду, которую евреи по традиции отпускали только после женитьбы. Эти изменения показывают бег времени и те перемены, которые, как представлял Шагал, могут произойти в их с Беллой отношениях.

В рисунке Шагала «Любовь», (11) созданном в то же время, нашли выражение те же идеи о неоднозначных отношениях мужчины и женщины, но здесь художник пошел еще дальше. «Любовь» - это почти порнографический рисунок, выполненный в тяжелом, грубом и примитивном стиле, в виде незаконченного наброска. На рисунке показана пара крестьян среднего возраста, стоящих лицом друг к другу: женщина огромна, ее голова без шеи, покрытая платком, падает на верхнюю часть ее тела; худой мужчина тянет к ней свою голову. Их лица карикатурны, их низкие лбы, торчащие носы и толстые губы подчеркивают их животные качества. Их плотская страсть открывается в жесте ее правой руки, которая протянута к мужчине, как для приветствия, но на самом деле пронзает его одежду и хватает его возбужденный пенис. Другая рука женщины лежит на ее животе, а рука мужчины держит округлый предмет, возможно, шапку, которую он достал для приветствия. Нижние части их тел выглядят соединенными вместе, так как вертикальные линии, изображающие складки ее широкой юбки и его брюки, ритмично покрывают всю поверхность.

Тяжелые контуры и безобразные, карикатурные лица на этом рисунке, похоже, навеяны картиной Жоржа Руо «Женщина», написанной в 1905-1906 годах. Эта работа была представлена на Русско-французской выставке 1908 года, организованной «Золотым руном» в Москве, и опубликована в летнем номере того же года. Гротескные образы толстых и тощих проституток в публичном доме, изображенные Руо, могли повлиять на столь же гротескное изображение пары, стремящейся к плотской любви, у Шагала.

«Любовь» Шагала близка также к рисунку Врубеля под названием «Любовь» или «Неожиданная встреча», который был опубликован в майском номере «Золотого руна» за 1909 год. Но в отличие от крестьян Шагала, пара Врубеля относится к более высокому сословию горожан. Это видно по щеголеватому костюму мужчины со шляпой и тростью и по изысканной шляпе, зонтику и модному платью женщины. В работе Врубеля активную роль играет мужчина: он приближается к женщине, тянет к ней свое лицо, как будто хочет ее поцеловать. Одной рукой он держит за спиной свою трость и шляпу, а другой дает ей кошелек, который она берет за край. Поскольку в кошельке обычно находятся деньги, становится ясно, что эта неожиданная любовная встреча горожан основана отнюдь не на высоких чувствах. Как и на рисунке Шагала, близость персонажей Врубеля показана с помощью формальных средств: благодаря интересному рисунку линий и отсутствию четких контуров их тела почти слиты в единую абстрактную прозрачную форму.

Таким образом, две картины с изображениями пар, которые здесь обсуждались («Пара за столом» и «Гребень»), связаны с часто противоречивыми чувствами, владевшими Шагалом в начальный период его отношений с Беллой. Художника волновали такие проблемы, как еврейская традиция, секс и целомудрие, безбрачие и брак. Но главной была проблема выбора между профессией художника и ролью женатого человека. Как известно, только после возвращения из Парижа и Берлина к любимой женщине Шагал почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы совместить обе эти роли. В 1915 году, шесть лет спустя после создания работ, о которых шла речь, Шагал был готов вступить в брак с Беллой. Этот союз более четверти века давал ему опору, покой и вдохновение.

 

1. Доклад прозвучал на XVII Международных Шагаловских чтениях в Витебске 13 октября 2007 г.

2. Иллюстрацию см.: Meyer Fr. Marc Chagall. Paris: Flammarion, 1995. Catalogue illustr?. Nr. 21.

3. См.: Compton S. Chagall. London: Royal Academy of Arts, 1985. Р. 50. Сat. nr. 7; Meyer Fr. Marc Chagall. Сat. nr. 18.

4. См.: Meyer Fr. Marc Chagall. P. 26.

5. Шагал М. Моя жизнь. М.: Эллис Лак, 1994. С. 79.

6. Там же.

7. Там же. С. 80.

8. См.: Марк Шагал. "Здравствуй, Родина!". М.: СканРус, 2005. Илл. 12 (кат. 7).

9. См.: Meyer Fr. Marc Chagall. Сat. nr. 34.

10. См.: Meyer Fr. Marc Chagall. Сat. nr. 22.

11. См.: Meyer Fr. Marc Chagall. Р. 25.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 15. Минск: Рифтур, 2008. С. 69-75.

 

Иллюстрации:

П. Кузнецов. Голубой фонтан. 1905-1906

М. Денис. Марта и Мария. 1896

М. Денис. Портрет художника и его жены в сумерках или Десерт в саду. 1897

М. Врубель. Гамлет и Офелия. 1884

Ж. Руо. Женщина. 1905-1906

М. Врубель. Любовь (Неожиданная встреча).

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva