Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Людмила Хмельницкая. Архитектурный пейзаж на работах Марка Шагала витебского периода



Людмила Хмельницкая. Архитектурный пейзаж на работах

Марка Шагала витебского периода

 

Работы, выполненные Шагалом в так называемый витебский период - с 1906 по 1920 гг. (за исключением лет учебы в Петербурге и Париже) - весьма многообразны по жанрам. Это и портреты, и интерьеры, и композиции с обнаженной натурой, и жанровые сцены. Совершенно особое место среди них занимает пейзаж, на особенностях которого и хотелось бы остановиться.

Пейзаж в работах Шагала появляется очень рано, практически с первых рисунков, выполненных в 1906-1907 гг. Причем, он представляет собой не столько изображение картин природы, сколько фиксирует городские пейзажи - виды Витебска и Лиозно - местечка, где Шагал проводил достаточно много времени у своих родственников.

Можно заметить, что в витебский период непосредственно ландшафт и природа становятся главной темой всего только нескольких работ Шагала. Происходит это главным образом в 1908 г., когда он отдыхает летом в семье адвоката Гольдберга в Нарве на Финском заливе, а также в 1915 г., когда вместе с Беллой художник проводит медовый месяц на даче в деревне Заольше недалеко от Лиозно. Старинный дом, спрятавшийся в глубине тенистой аллеи, серое небо и тусклый свет севера, изображенные Шагалом в работе "Дом в аллее" (1908), полны очарования и тайны. Буйство зелени березовой рощи средней полосы в работе "Окно в деревне" (1915) выглядит более оптимистично и настраивает зрителя на созерцательность, присущую и изображенным на картине персонажам.

Глубоко лиричными являются пейзажные рисунки Шагала 1911 г., выполненные в Лиозно. На одном из них мы видим простую проселочную дорогу, медленно бредущую по ней лошадь с повозкой и человека, стоящего на обочине. Почти пустая плоскость листа, на которой только мелкими штрихами и точками обозначены фигуры, деревья и дорога, оставляет ощущение тишины и спокойствия. "Я вечером наслаждаюсь природой" - гласит надпись автора на рисунке. Особый глубинный смысл работе придает слегка обозначенная пунктиром лента дороги, уходящей в бесконечность. Такой же философией наполнен и один из офортов Шагал к "Мертвым душам" Гоголя - "В пути" (1923-1925). И хотя его композиция гораздо более насыщена фигурами людей и животных, изображениями жилых строений, заборов, церкви и деревьев, все они кажутся статичными. По дороге движется только повозка, а сама дорога похожа на реку времени.

На большинстве же работ Шагала двух первых десятилетий ХХ века пейзаж представлен в виде архитектурных зарисовок, выполненных главным образом в Витебске, Лиозно и Париже. Местечковые лиозненские и столичные парижские пейзажи Шагала требуют самостоятельного исследования, мне же хотелось бы остановиться только на витебских пейзажах художника.

Витебск составлял особый мир шагаловской души. "Разрежьте сердце мне - найдете в нем Париж!"- написал в одном из своих стихотворений Луи Арагон. (1) В сердце Марка Шагала в течение его долгой 98-летней жизни всегда оставался Витебск.

Сегодня по многочисленным фотографиям и открыткам рубежа XIX-XX вв. достаточно хорошо известно, как выглядел город. Кроме того, в это время в Витебске работала целая плеяда художников, тоже не оставлявших город без своего внимания. И все же только один Марк Шагал в своих работах пропел ни с чем не сравнимую оду Витебску.

О том, что город - неотъемлемая часть личности Шагала, указывает прежде всего тот факт, что художник вводит виды Витебска в свои автопортреты ("Перед домом", 1908, а также работы 1914 г. "Автопортрет перед домом", "Художник перед окном", "Художник перед церковью"), чего мы не находим в более поздних работах, созданных уже после его отъезда из города.

Жанр городского пейзажа возбуждал эмоции многих художников, работавших в начале ХХ в. в Витебске. Причем, каждый из них находил свои способы выявления прелести и очарования старого города. График Ефим Минин, например, делал "портреты" наиболее интересных памятников архитектуры Витебска. Городские церкви и синагоги рисовали Вера Ермолаева и Соломон Юдовин (их рисунки не сохранились), (2) а также Лазарь Лисицкий. (3) В 1921 г. в Витебске собирались отмечать 900-летие со дня первого летописного упоминания о городе, в связи с чем под эгидой подотдела изобразительного искусства отдела народного образования предполагалось даже издание специального "альбома гравюр по дереву с архитектурных памятников Витебска" и производилось "описание, фотографирование и зарисовка наиболее ценных в художественно-историческом отношении архитектурных памятников". (4)

Неповторимую особенность ландшафта Витебска составляет его своеобразный рельеф. Крутые холмы и глубокие овраги создают выразительные контрасты дальних и ближних планов, что до сих пор провоцирует художников на поиски необычных композиционных решений. Лев Зевин писал свою акварель "Вид Витебска" (1929) из поймы реки Витьбы. Вытянутая по горизонтали живописная полоса домов дворовой застройки центра города, обозначенных лишь цветовыми пятнами, подчеркивается схематично очерченными доминантами Ратушной площади и высокого холма в правой части картины. На рисунке Давида Якерсона "Уголок старого города" (1922) изображен фрагмент Набережной Двины с индустриальным пейзажем. Знаменитый мирискусник Мстислав Добужинский, известный своей приверженностью к жанру городского пейзажа как такового, в акварели "Витебск. Двор" (1919) пленился живописным нагромождением крыш, словно ведущих между собой острый диалог.

Каким же рисовал Витебск Марк Шагал? Нужно сказать, что роман художника с городом был многосторонним и разнообразным, с каждым годом углублялся все больше и больше, чтобы к его отъезду в 1920 г. уже не отпустить от себя никогда. Шагал рисовал в Витебске все: то, что видел, открыв окно родительского дома на Покровской улице, и то, что находил интересным, гуляя с этюдником по городу. Художник очаровывался витебским рельефом, находил привлекательными панорамы города с возвышающимися доминантами храмов, с одинаковой скрупулезной точностью выписывал застройку презентабельного центра и бедных городских окраин. Даже в жанровых картинах городской пейзаж выступает у него не безмолвным статистом, а активным участником действия, наделенным своим голосом. Весьма показательной в этом плане является работа "Похороны" (1908). Перенос Шагалом тела покойника из дома прямо на улицу бедной городской окраины, где жизнь идет своим чередом (на крыше играет скрипач, улицу подметает дворник), как бы расширяет рамки горя и отчаяния только одной семьи. В более широком плане художнику вообще удается размыть границы между актом жизни и актом смерти, которые переплетаются в единое действо бытия.

Место города в жизни Шагала было столь велико, что он часто не мог отмежевать его от собственного мира: на многих полотнах и рисунках Витебск своей конкретно узнаваемой физиономией заглядывает в окна родительского дома и мастерской художника на Покровской улице ("Лиза с мандолиной", 1914; "Мои мечтания", 1907).

Шагал рисовал Витебск много и часто, но в его отношениях с городом были свои секреты. 1914-1915 гг. датируется работа "Черная церковь в Витебске". Православная церковь Черной Троицы на Песковатике была очень популярным объектом художественных устремлений многих местных мастеров кисти. На своих работах ее изображали Константин Змигродский (1911), Ефим Минин (1920-е), Эль Лисицкий (1910). Сравнение этих произведений позволяет определить специфический подход Шагала к изображению памятников архитектуры, верным которому художник остается и в других работах. Шагал строит свою композицию так, что презентабельность и роскошная декоративность значимых городских объектов отодвигаются на задний план, а акцент ставится на реалиях жизни кварталов бедноты - маленьких домах, покосившихся заборах, бытовой утвари, сваленной в сарае - среды, из которой вышел сам художник и которая наделяется им правом первородства.

Тот же самый прием находим и в полотнах "Серый дом" (1917) и "Голубой дом" (1917-1920). Шагал с большой тщательностью и точностью (о чем можно судить по фотографиям того времени) выписывает детали барочных памятников Ратушной площади, но помещает их, тем не менее, только на второй план, превращая всю работу в благоуханную поэму о жизни и смерти маленького дома, в котором живут маленькие люди, но совершается большое таинство бытия.

Сакрализация городского пространства и бытовых реалий была характерна в то время не для одного только Шагала, весьма ярко она проявлялась и в творчестве других витебских художников. Достаточно вспомнить широко известные бытовые картины Иегуды Пэна, экспрессивные ксилографии Соломона Юдовина из цикла "Былое" (1926), работы Хаима Лившица ("Какер", 1928) или Ефима Минина ("Вид Витебска. Дворик", 1927).

Однако отличие работ Шагала от многих его собратьев по кисти заключалось в том, что почти всегда он рисовал не некий абстрактный, а совершенно реальный городской пейзаж, органично включая его в повествование картины и наделяя свойствами абстрактного символа. Так, чертами абсолютной документальности наделен дом, перед которым стоит Белла на рисунке "Улица" из серии иллюстраций к книге Беллы Шагал "Горящие огни". Это здание гостиницы "Брози", в котором на первом этаже находился магазин часов и ювелирных изделий Шмуля Розенфельда, отца Беллы, а на втором - открытая терраса кондитерской варшавянина Жана Альберта. В гостинице "Брози" жила вся большая семья Розенфельдов, и глухой двор-колодец трехэтажного здания мы видим в "Окне у Беллы" (1914). В обеих работах Шагал, используя мягкий рисунок, плавность линий, легкую игру света и тени абсолютно спокойно уводит зрителя от осознания протокольной документальности изображаемого городского пейзажа, которое было бы просто недопустимо для романтически возвышенного рассказа художника о своей возлюбленной.

Еще в 1994 г. на научно-практической конференции, посвященной 75-летию Витебской художественной школы, мною был прочитан доклад, текст которого опубликован в "Шагаловском сборнике" (Витебск, 1996) под названием "О трех витебских пейзажах Марка Шагала". В докладе подробно рассматривается этимология городского пейзажа работы "Над Витебском" (1914-1918) и прослеживается процесс эволюции художника, с годами превратившего обыкновенный вид из окна в доме на Покровской улице в миф о Витебске. Всемирной известности город у Шагала произрос из пейзажа на работе "Окно" (1908). Следует отметить, что и после Витебска Шагал еще не однажды будет возвращаться к изображению городского пейзажа через открытое окно, символизирующее связь внутреннего мира художника со всем, что происходит вокруг. "Париж из окна" Шагал нарисует в 1913 г., открытое в мир "Окно" мы увидим еще и в 1924 г., когда художник будет находиться на острове Бреа в Бретани, и в 1934 г. во время путешествия в Тосса дель Мар, и в 1936 г. в Oye-et-Pallet во французской Юре, и в ряде других работ.

Реальный городской пейзаж, который открывался Шагалу из окна в Витебске, стал для художника той заветной шкатулкой, где до поры до времени хранились знаменитые шагаловские образы. Именно из реального пейзажа, который художник видел каждый день из окна родительского дома, были взяты те элементы, которые позднее стали устойчивыми символами на его работах: православная церковь с большим зеленым куполом и крестом над ним, маленькие деревянные дома и покосившиеся заборы городской окраины.

После возвращения из Парижа летом 1914 г. и до свадьбы с Беллой в 1915 г. Шагал перебрался жить из родительского дома на соседнюю улицу, где снимал квартиру у жандарма. Напротив находилась Ильинская церковь, которая в это время стала полноправным действующим лицом многих его произведений. Особенно известной работой этого периода является "Над городом" - грустная баллада о страннике с котомкой за плечами, гонимом по миру войной и поисками лучшей жизни. Много раз потом Шагал будет повторять сюжет этого произведения, а в 1925 г. напишет на него своеобразный парафраз - картину "Человек-петух над Витебском".

Ильинская церковь была таким колоритным соседом Шагала, что он не раз изображает ее не только в пейзажах своих рисунков и полотен, но также и в окне комнаты: в знаменитом "Дне рождения" (1915) она заглядывает к влюбленным зеленым забором своего ограждения, в рисунке "Белла у окна" (1916-1917) - всем своим утонченным силуэтом.

Некоторые городские пейзажи Шагала поражают своей документальностью, что может представлять особенный интерес для нас, сотрудников витебского Музея Шагала, заинтересованных в восстановлении той архитектурной среды, в которой жил художник, и которая была бы при своем воссоздании узнаваема почитателями его творчества. Прежде всего нас интересует восстановление усадьбы родителей Шагала. По архивным документам известно, что Шагалам на Покровской улице принадлежали три деревянных и один кирпичный дом, однако сведений о том, как они располагались на участке, не сохранилось. Достаточно широко известна фотография 1928 г., на которой во дворе дома Шагалов запечатлен Иегуда Пэн. Совершенно очевидно, что Пэн сфотографирован рядом с деревянными домами, стоявшими в глубине двора, однако понять их пространственное расположение друг относительно друга по фотографии невозможно. Разгадку нам удалось найти благодаря рисунку Шагала "Вид Витебска" (1909). Наличие на заднем плане пространственного ориентира - Ильинской церкви - позволило все расставить на свои места. Этот рисунок был сделан Шагалом с чердака кирпичного дома, принадлежавшего его родителям, в котором сейчас открыт Дом-музей Шагала.

Нужно отметить, что Марк Шагал рисовал свои картины не только с натуры. Например, его работа "Белла в белом воротнике" (1917) была сделана явно по фотографии жены художника, которая датируется тем же годом. Аналогичный прием Шагал иногда использовал и при изображении городского пейзажа Витебска. В 1933 г., через 13 лет после отъезда из любимого города, в картине "Обнаженная над Витебском" он с большой документальной точностью воспроизводит архитектурный пейзаж центра города. Конечно, художник не мог так долго удерживать в памяти все его детали. Видимо, просто в домашнем архиве Шагала хранилась открытка с аналогичным фотографическим видом Витебска. Сравнение открытки с работой Шагала позволяет выявить очевидное сходство не только в общей композиции представленного городского пейзажа, но даже и в его мелких деталях. Однако при всей дотошной документальности изображенного пейзажа картина Шагала нисколько не теряет своего очарования, романтического ощущения сна о Витебске.

По всей вероятности, с открытки был сделан и рисунок Шагала "Витебск", на котором изображены располагавшиеся рядом Ильинская и Покровская церкви. На эту мысль наводит тот факт, что деревянная Ильинская церковь, изображенная художником, сгорела в 1904 г., когда Шагал еще не занимался рисованием. Кстати, этот же прием использовал и художник Ефим Минин в своей гравюре "Деревянная Ильинская церковь" 1927 г.

С отъездом Шагала из Витебска физическая связь художника с родным городом достаточно быстро прерывается: в 1921 г. под колесами автомобиля гибнет отец художника, еще через несколько лет последняя из его сестер со своим мужем уезжают из Витебска. В городе детства и юности остается только Иегуда Пэн, с которым Шагал будет переписываться до самой смерти последнего в 1937 г.

Однако духовную связь с Витебском Марк Шагал сохранит до конца своих дней. С документальной точностью изображая пейзажи любимого города в те годы, пока он жил в нем, Шагал уже тогда имел удивительную способность перевести исторически точные и потому недолговечные факты в ранг вечных, реальный пейзаж превратить в образ, миф города, который существует вне времени. За годы работы в Витебске Шагал нашел для себя ряд устойчивых символов - православная церковь с большим куполом и крестом над ним, маленькие деревянные домики, вывески на них, ленты деревянных заборов, извозчики на улицах  и т.д. - которые с годами стали своеобразными "словами" его без конца повторяемой для всего человечества "Песни Песней" о Витебске.

После отъезда из Витебска городской пейзаж Шагала утратил свою документальность, но приобрел более высокие качества - свойства обобщенного образа, метаязыка. Родной город был настолько близок Шагалу, что изображение его рядом с панорамой Парижа или, скажем, Иерусалима было всегда со стороны художника комплиментом последним, сакраментальным признанием их духовной близости автору. "Как только я приехал в Париж, я понял, что останусь здесь навсегда. Париж стал "моей деревней", как когда-то Витебск", - признавался Шагал в одном из своих интервью, которое он дал Эдуарду Родити в 1957 г. (5) И в этом высказывании Шагала не следует искать мотивов принижения мировой столицы искусств, здесь можно видеть лишь желание возвысить ее до сакральной сферы родины художника.

Закончить свое выступление мне хотелось бы словами самого Марка Шагала из его поэтического обращения "К моему городу Витебску", которое было опубликовано в феврале 1944 г. в Нью-Йорке: "Давно уже, мой любимый город, я тебя не видел, не слышал, не разговаривал с твоими облаками и не опирался на твои заборы. Как грустный странник - я только нес все годы твое дыхание на моих картинах. И так с тобой беседовал и, как во сне, тебя видел. (...) Я не жил с тобой, но не было моей картины, которая не дышала бы твоим духом и отражением. (...) Я тебя целовал всеми красками и штрихами - и не говори теперь, что ты не узнаешь себя". (6)

 

1. Эфрон А. Переводы из европейской поэзии. М., 2000. С. 188.

2. Государственный архив Витебской области, ф. 1947, оп. 1, д. 5, л. 24, 45.

3. См. рисунок 1910 г. церкви Черной Троицы в кн.: El Lissitzky. Dresden, 1992. S. 101.

4. Хроника. Из деятельности под'отдела искусства // Искусство. 1921. № 2-3. Апрель-май. С. 27-28.

5. Эдуард Родити. Диалоги об искусстве: Марк Шагал // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2002. № 1 (7). С. 12.

6. К моему городу Витебску // Симанович Д. Мой Шагал, или Полет любви. Витебск, 2001. С. 21-23.

 

Шагаловский сборник. Вып. 3. Материалы X -X IV Шагаловских чтений в Витебске (2000-2004). Минск: Рифтур, 2008. С. 100-104.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva