Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Людмила Хмельницкая. О трех витебских пейзажах Марка Шагала



 

Людмила Хмельницкая. О трех витебских пейзажах Марка Шагала

 

В числе устойчивых образов, которые использовал в своем творчестве Марк Шагал, образ города занимает особое место. В так называемый «российский период» творчества художника он почти полностью совпадает с образом Витебска - города детства и юности, который через полотна великого мастера приобрел всемирную известность. К сожалению, городской шагаловский пейзаж чаще всего оказывается обойденным вниманием исследователей.

К теме города витебские художники, современники Шагала(И. Пэн, С. Юдовин, Е. Минин и др.), обращались, как известно, не однажды. Привязанные к конкретным этнографическим или документальным деталям и приметам, они чаще всего создавали не обобщенный образ города как такового, а узнаваемый в своей натуралистичности образ Витебска. Однако никто из них не смог поднять этот образ на такую высоту, как Марк Шагал. Художник создал захватывающий в своей глубине и проникновенности миф Витебска, одновременно превратив его в неиссякае­мый источник своего творческого вдохновения.

При рассмотрении витебских пейзажей Шагала в первую очередь обращает на себя внимание тот факт, что объектом изображения художника чаще всего оказывается не респектабельный центр города, известный сегодня по многочисленным фо­тографиям и открыткам рубежа столетий, а маленькие деревянные дома, покосившиеся заборы и кривые улочки окраины. Городская слобода - это место, где родился и вырос сам Шагал, где живут бедные еврейские торговцы и ремесленники - главные герои его произведений. На крутых крышах маленьких домов уютно сидится скрипачам, в небесах над узкими улицами свободно летается животным и мечтателям. Пейзаж городской окраины - полностью адекватная образу жизни среда обитания шагаловских героев, поэтому так естественно он входит во все сюжетные композиции и бытовые зарисовки. При этом шагаловский город под воздействием мифотворческой идеи «еврейс­кости» трансформируется у художника в совершенно определен­ный этнический продукт, в то время как в реальности архитек­турный пейзаж окраины белорусского города начала XX века не был выразительным носителем этнических примет ее обитателей. Мифологизированный городской пейзаж Шагала приобретает черты сакральности, превращается в своеобразное сим­волическое средство выражения духовной сущности еврейского народа.

Отличительной особенностью витебских пейзажей Шагала является их большая документальность. Городские объекты, изо­бражаемые художником, почти всегда узнаваемы. Причем, черты документальной точности несут в себе не только общественно значимые здания (дворец губернатора, ратуша, церкви и т.д.), но и объекты рядовой застройки Покровской и прилегающих к ней улиц. Отмеченная особенность городских пейзажей Шагала в сочетании со знанием исторического (ныне в значительной сте­пени утраченного) облика Витебска и градостроительной ситуа­ции того времени дает не лишенные интереса результаты. На примере рассмотрения трех разновременных работ художника постараемся проследить основные этапы пути Шагала к созда­нию собственного мифа города.

На одной из ранних работ «Взгляд из окна в Витебске» (1908, Санкт-Петербург. Собрание З. Гордеевой) художник изобразил вечерний пейзаж, который открывался из окна отцовского дома. Как известно, семье Шагалов на Покровской улице в 3-й части г. Витебска принадлежали один каменный (сохранился до нашего времени) и три деревянных дома, располагавшихся на одном земельном участке. Вид, о котором дальше пойдет разговор, от­крывался из окна одного из деревянных домов, что находился в глубине участка. Под самым окном мы видим высокий забор, означавший границу владений Шагалов, на втором плане - неказистые деревянные домики и сараи соседей с Выгонной ули­цы, еще дальше - силуэт каменной православной Спасской церкви, которая находилась на другом берегу реки Западной Двины, но благодаря зрительной обманчивости витебского рельефа казалась приближенной и вписанной в общий силуэт квар­тала. Этот архитектурный пейзаж еще не наделен специфически­ми шагаловскими чертами и скорее только передает любование автора тишиной городского вечера, мягкими переливами красок и светотеней. Однако в нем уже присутствуют те объекты-образы, которые Шагал увезет с собой в художественную столи­цу Европы: деревянные домики в 2 или 3 окна, кривой забор окраины, купол православной церкви с крестом над ним.

Совсем иной подход к изображению того же пейзажа встре­чаем в работе «Вид из окна. Витебск» (1914-1915, Москва, Тре­тьяковская галерея). У Шагала, который только что вернулся из Парижа, наметился общий поворот к более натурному видению мира. Из того же окна художник рисует тот же пейзаж, однако старательно прорабатывает в нем каждую деталь, каждую ме­лочь, с фотографической точностью стремится передать ракурс каждого архитектурного объекта, не позволяет творческой фан­тазии перемещать их в пространстве один относительно другого. Благодаря такому подходу на третьем плане картины появляется фрагмент изображения Успенского   собора, главный   двухбашенный фасад которого закрывает соседнее со скошенной крышей, здание духовной семинарии, краснокирпичные трубы и здание пивоваренного завода. С большим старанием Шагал про­рисовывает даже столбики каменного ограждения еврейского кладбища, которое находилось на берегу Западной Двины рядом со Спасской церковью и было известно еще с XVII в. Целост­ность такого натуралистического городского пейзажа, как из­вестно, сама по себе является не слишком благодатной почвой для появления мифа. Однако даже реалистический пейзаж худож­ник сумел наделить в дальнейшем новым смыслом и поднять на принципиально иную высоту.

Архитектурный пейзаж картины «Влюбленные над горо­дом» (1914-1918, Москва, Третьяковская галерея) - это, в сущ­ности, все тот же «Взгляд из окна» дома на Покровской улице. Стремясь расширить пространство, вместить в конкретный визуальный мотив больше смысла и чувства, художник использует верхнюю точку зрения и обратную перспективу, однако архитек­турный пейзаж по-прежнему остается документальным и точным: те же деревянные домики в 2 и 3 окна на Выгонной улице, то же красного кирпича здание пивоваренного завода, те же ка­менные столбики ограды еврейского кладбища и силуэт Спас­ской церкви. Благодаря верхней точке зрения на третьем плане картины появляются полностью узнаваемые сегодня (ибо имели счастье сохраниться) новые архитектурные объекты (справа на­лево): дворец губернатора, дом Ленгельфельда (в здании сейчас размещается Арт-центр М. Шагала) и дом Алоновых (совре­менный дом № 5 по ул. Путна). В то время как каждый из объек­тов в отдельности сохраняет черты конкретности и почти надо­едливой документальности (закрытые ставни на окнах дворовых фасадов домов, приставленная к чердаку лестница, закрытые изнутри перекладиной ворота, неказистые сараи, туалет, ленты заборов и т.п.), архитектурный пейзаж в целом лишается черт реальности и превращается в образ. Художник переводит исто­рически точные и потому недолговечные факты в ранг вечных, создает миф города, который существует вне времени.

Навсегда покинув Витебск, художник до конца жизни смог сохранить в своих работах его миф. В эмиграционный период го­родской пейзаж Шагала утратил свою документальность, но приобрел более высокое качество - обобщенного образа мета­языка. Со временем шагаловский образ города вобрал в себя приметы не только Витебска, но и Парижа, Шамбон-сюр-Лака, Ванса, однако навсегда сохранил значение места, где происходит удивительное и вечное таинство бытия.

 

Шагаловский сборник. Материалы I-V Шагаловских дней в Витебске (1991-1995). Витебск: издатель Н. А. Паньков, 1996. С. 241-244.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva