Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Валентина Канарская. Художественное пространство Марка Шагала



Валентина Канарская. Художественное пространство Марка Шагала

 

Культура двадцатого века сыграла с человеком злую шутку. Люди со смущением замечают, что отсутствует объяснение мира и того порядка, который в нем царит. Сознание же человека по-прежнему упрямо задается вопросом о том, что представляет собой мир.

Марк Шагал создает свою «модель мира». Он не воплощает в ткань художественного произведения некую определенную концепцию, философскую идею. Художник воссоздает интуитивно постигаемую в своей целостности картину мира, никак не умещающуюся в жестких рамках евклидо-кантовского пространства. Сам способ, каким произведения пронизываются пространством, немало говорит об особенностях мироощущения, мировосприятия Шагала.

Космические структуры - неотъемлемый элемент художественного пространства Шагала. Он придает своим композициям всеобщий характер, наделяя их вселенскими масштабами. Вместе с тем, при всей своей грандиозности, это пространство никак не напоминает те первофеномены, при восприятии которых человека, по словам Гете, охватывает особый род испуга, чуть ли не ужаса. Пространство Шагала распахнуто для человеческого поселения и обитания. Мир в пространстве и времени расположился вокруг человека, примыкая к нему непосредственно - плоть от плоти его: «Россия, ослы и другие» (1911), «Я и деревня» (1911), «Солдат пьет» (1912), «Введение в еврейский театр» (1920) и т.д. Герои Шагала предстают в своей индивидуальной непосредственной связи с миром. В этом мире они «у себя», в согласии с ним. Сопричастность человека и космоса раскрывается как основа мироощущения художника.

Шагал с легкостью опровергает широко бытующее мнение, что постичь бесконечность смертному не дано. Создается впечатление, что горизонт чувств художника безграничен и ему дано объять всю вселенную. В его творчестве проявляется то, что условно можно обозначить как феномен расширения пространственного видения, чувствования. Суть феномена заключается не только в том, что Шагал способен воспринять и запечатлеть на холсте находящееся вне поля зрения. У художника мир приобретает новое измерение. Это переход через чувственность за границы чувственности. Ему удается найти зрительную форму подразумеваемому, неочевидному, воплотить раскрывшиеся закономерности в определенные пространственные образы.

Художественное пространство Шагала многомерно. В произведениях перед нами предстают пространство мира, пространство памяти, пространство «малого дома» и т.д. Степень актуализации пространства связана скорее всего с тем, сколь значима она для художника в каждом конкретном случае. Один отрезок пространства отличается от другого образами, относящимися именно к этому отрезку времени и пространства. Сама природа образов определяется тем, какому пространству они принадлежат.

Пространство прошлого строго индивидуализировано, неповторимо. При этом художник как бы подчеркивает: географическое расположение человека не сама суть его бытия. Все едино. Так парижские впечатления соседствуют в картинах с памятью о Витебске, библейские образы - с образами витебских обывателей. Пестрая россыпь сцен представлена во «Введении в еврейский театр». Однако и там, в этом вращающемся, кувыркающемся мире каждый образ имеет свое место. Магический круг музыки, обозначенный цветом, - только для оркестрантов. В нем так естественно в порыве творческого экстаза потерять голову... У витебского обывателя - свой тихий уголок, свое занятие - парить ноги в лоханке... Все, что есть в независимом от образа внешнем мире, осуществляется как бы через его индивидуальное пространство.

Устремленность души в безграничные, неведомые дали находит выражение в композиционном построении. Стремительное движение по диагонали, от левого нижнего угла в верхний правый, воспринимается как восходящее. Нередко самое дорогое, заветное для сердца художника располагается с левой стороны - уголок Витебска или Парижа, голова коровы или петуха, ангела или библейский образ. Кривые улочки, как крылья, уносят провинциальный Витебск в бескрайнюю синеву.

Открытость бытия как основа мироздания дает особую обозримость всего мира, особую зримость всех явлений. Деление на «верх» и «низ» - условно. Пребывание на земле или в небесах определяется состоянием души героев Шагала. Его влюбленные парят в небе. Полет чувств легко преодолевает силы земного тяготения («Над городом», «Прогулка», «Двойной портрет с бокалом вина» и др.). А. Ф. Лосев отмечал эту удивительную особенность пространства Шагала, вещи которого совершенно свободны от всяких условий и границ пространства «трех измерений», не нуждаются ни в каких механических условиях для преодоления пространства. Он определил его как пространство представления, в котором вещи существуют не так, как они воспринимаются, но так, как они представляются.

Марк Шагал подобен древним иудейским проповедникам, которые первыми начали процесс наделения мира волшебными свойствами. В своем мире он преподносит всему сущему бесценный дар - свободу. Разумные, неразумные существа и даже неодушевленные предметы владеют им в равной мере. Покосившиеся бревенчатые домики, козы, настенные часы и многое, многое другое вольны в своем местопребывании, полноте или частичности своего проявления, обнаружения. Пространство дает возможность предметам принадлежать прежде всего своему «для-чего» и, исходя из этого, друг другу.

Шагал развеивает гнетущее впечатление существования наряду с человеком обособившегося, живущего своей непроницаемой жизнью мира вещей. Он раскрывает способ бытия вместе с вещами, не поддающееся анализу сосуществование миров. Не случайно предметы у Шагала приобретают человеческую форму - из футляра качающихся часов вырастают руки, луна имеет человеческое лицо и т.д. На картинах художника обязательно представлены предметы, без которых, по его мнению, человеческое обитание в этом мире немыслимо. Духовная субстанция как носитель жизни наполняет всю вселенную художника. В ней все на равных правах. Даже блюда на праздничном столе (фриз «Свадьба») предстают полноправными участниками всеобщего веселья. Глубокая магия заключается в умении Шагала придать равнозначность и равноценность пребыванию в мире всего сущего. Шагал создает каждый образ так, чтобы ощущался и другой, сводит их к отдельным перспективам, каждая из которых в своей обособленности значима. Художник как бы балансирует на линии абсолютного начала - одновременно вне и внутри «своего мира».

Великолепно развитое пространственное воображение позволяет художнику мозаику действительности объединить в один целостный пространственный образ. Его произведения - это не мимолетные впечатления о мире. Это отношение к миру, которое в каждом из нас неустанно дает о себе знать, но выразить его мы не в состоянии. Для этого надо быть Шагалом.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva