Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Людмила Хмельницкая К истории одной идеи Марка Шагала



Людмила Хмельницкая

К истории одной идеи Марка Шагала: от городского художественного музея к Музею современного искусства в Витебске1

 

Истории витебского Музея современного искусства посвящено множество публикаций.2  Наиболее значительной из них является недавно увидевшее свет исследование В. Шишанова "Витебский Музей современного искусства. История создания и коллекции (1918-1941)" (Минск: Медисонт, 2007). Однако история зарождения музея и та эволюция, которую претерпела сама шагаловская идея уже в первое полугодие своего существования, освещены в ней достаточно поверхностно, что дает нам основание остановиться на этом вопросе подробнее.

Стремлением "совместить воедино академию, музей и общественные студии"3 была проникнута вся деятельность Марка Шагала буквально с первых дней его работы на посту комиссара по делам искусств Витебской губернии. Назначение на эту высокую должность художник получил в Петрограде 12 сентября 1918 года, однако еще ранее, в августе того же года, Шагал представил в Комиссариат Народного Просвещения проект организации в Витебске "художественной школы", который получил "принципиальное одобрение т. Луначарского".4 Этот проект 23 августа был рассмотрен в Витебске на заседании секции искусств местного отдела народного образования, где также был принят с одобрением. Согласно проекту, школа ставила целью "художественное воспитание путем изучения в теории и на практике живописи, скульптуры и прикладных искусств".5 В докладе также шла речь и о создании городского художественного музея, который планировалось на первых порах разместить с одном здании с училищем. Предполагалось, что музей будет служить пособием для учащихся, а также представлять историю "русского искусства" для горожан.6 12 сентября, в день назначения художника на пост комиссара по делам искусств, местные "Известия" сообщили о том, что "художник Марк Шагал выехал в Петроград для утверждения в центре своего проекта об открытии в Витебске городского художественного музея".7 Идея комиссара искусств встретила в центре одобрение и поддержку.

Витебск рубежа XIX-XX веков стоял далеко в стороне от мировых событий в искусстве. Идеи западного и восточного авангарда ни через периодическую печать, ни путем проведения выставок до Октябрьской революции так и не проникли в столицу губернии. В смысле художественного образования Витебск на то время был глубоко провинциальным городом. И если в соседнем губернском Минске в первое десятилетие ХХ века было организовано 80 выставок,8 витебские экспозиции за то же время можно пересчитать по пальцам одной руки. До революции выставки проводились главным образом с участием художников-передвижников и местных "любителей изящных искусств". Первая в истории города художественная выставка открылась в ноябре 1899 года и была устроена с целью сбора средств для только что созданного Витебского общества попечения о детях.

Самое большое частное собрание картин в Витебске находилось у Иегуды Пэна (1854-1937), выпускника Петербургской Академии художеств и владельца единственной в городе частной школы рисования и живописи. Состояло оно преимущественно из работ самого Пэна, небольшую часть составляли произведения его учеников. Пэн принимал участие почти во всех выставках, которые проводились в Витебске, активно выставлялся в Петрограде, участвовал в выставках в Москве и даже Париже, но в Витебске ни его мастерская, ни его школа, в которой вызревали такие звезды мировой художественной культуры, как Марк Шагал, Осип Цадкин, Оскар Мещанинов, Лазарь Лисицкий и многие другие, не стала центром живой экспозиционной деятельности. Мастерская Пэна, на стенах которой были развешаны его работы, была доступна для отдельных посетителей, однако специально подготовленные художественные выставки работ наставника и его учеников прошли в городе только дважды - в 1907 и 1914 годах9 - и не получили широкого резонанса.

В художественных коллекциях местной интеллигенции - адвоката Г.А. Теодоровича, землевладельца В.Ф. Коссова, банкира И.В. Вишняка, помещика А. Перрота - концентрировались в основном работы Иегуды Пэна, живописца Ильи Репина (1844-1930), купившего в 1892 году близ Витебска усадьбу "Здравнёво", а также профессора Петербургской Академии художеств Ю. Ю. Клевера (1850-1924), салонного художника и любимого живописца императорской семьи, который в 1899 году поселился недалеко от города в имении Амбросовичи Витебского уезда, где прожил два года, и оставил после себя большое количество картин и этюдов. Работы из частных витебских и других собраний (к примеру, княгини Марии Тенишевой, проводившей летние месяцы в имении Талашкино под Смоленском и участвовавшей в финансировании выходившего в Петербурге журнала "Мир искусства") время от времени представлялись на выставках. Однако чаще всего работы подбирались случайно, что снижало художественную ценность экспозиций. Так, на первой художественной выставке 1899 года в пользу Общества попечения о детях, где экспонировалось около 180 картин и этюдов, принадлежавших кисти сорока художников,10  по признанию местного критика Г. Ефрона, работы были собраны у частных владельцев "с бору по сосенке <...> без системы, без плана, часто без толку".11

Ко времени свершения Октябрьской революции в Витебске не было единого музейного собрания ни исторической, ни художественной направленности, доступного для публичного обозрения. В городе существовало три самостоятельных музея: музей Витебской ученой архивной комиссии, частный музей В.П. Федоровича и Церковно-археологическое древнехранилище. Все они имели различный состав коллекций и разную художественную и культурную ценность.

Витебская ученая архивная комиссия была создана в 1909 году и являлась общественной организацией исторической направленности, ставившей целью изучение и охрану памятников истории и культуры края, собирание предметов древности, проведение археологических раскопок, собирание и изучение старинных рукописей и документов и т.д. Кроме собственного собрания в ведение комиссии попал также музей Витебского губернского статистического комитета, который начал формироваться еще в 1860-е годы. Музей статкомитета, как, впрочем, и музей ученой архивной комиссии, формировался из случайных экспонатов, содержал главным образом предметы археологии, нумизматики и этнографии и широкой публике был известен мало.

Частный музей древностей присяжного поверенного Вацлава Петровича Федоровича (1848-1911) отличался большей систематичностью и количеством экспонатов, полнее отражал местную историю и вполне мог бы стать основой для создания краеведческого исторического музея. После смерти владельца в 1911 году он находился в собственности наследников Федоровича.

Раздел "науки и искусства" в собрании Федоровича включал в себя редкие и ценные книги, рукописи XVI-XVIII веков, а также всего    несколько живописных "портретов литовских гетманов". Наибольший интерес представлял отдел музея, посвященный масонам. Как писал в 1925 году местный музеевед Владимир Краснянский, "собрание масонских памятников представляет исключительный интерес как по редкости подобного рода собраний, так и по его разнообразию и полноте. Находящиеся здесь рукописные и печатные сборники знакомят с развитием масонства в Польше и белорусско-литовском крае, а вещественные памятники - с обрядовой стороной масонства. Здесь собраны отличительные знаки русских и польских лож, общемасонские отличительные знаки и знаки разных степеней и должностей, масонские нарукавные повязки, карманы-кошели, вышивки, перчатки, печати и запоны. Среди экспонатов этого отдела есть редкие памятники масонства, уже не раз обращавшие на себя внимание специалистов-ученых".12

Из всех витебских музеев наибольший интерес для художественно образованной публики представлял Церковно-археологический музей (Церковно-археологическое древнехранилище). Его собрание начало формироваться в 1893 году как епархиальный музей духовного ведомства православного исповедания с целью сбора и хранения предметов местной религиозной старины. Поликонфессиональная ситуация, на протяжении столетий существовавшая в крае, привела к тому, что здесь постепенно стали концентрироваться предметы не только православного, но также католического и униатского вероисповеданий.13 В годы революции собрание сильно пострадало. Однако и в таком состоянии, как писал Краснянский, "остатки бывш[его] Церковно-археологич[еского] древнехранилища представляют богатое и очень ценное в научном отношении собрание церковной старины Вит[ебской] губ[ернии]. Сотня икон, собранных в музее, знакомит нас с важнейшими школами иконописи имевшими распространение на Витебщине; поэтому среди икон местной белорусской иконописи, мы встречаем и византийского иконописного и западно-русского характера. Немало икон и итальянских живописцев. Таковы, например, "Снятие с креста", приписываемая известн[ому] итальянск[ому] художнику XVII в. Сальватору Розе; "Видение королевича Казимира", работы худ[ожника] той же эпохи Ксаверия Розы, "Святое семейство" - оч[ень] хорош[ей] работы неизвестного художника и др. Есть образцы стенной росписи храмов по холсту клеевой краской. Много художественно расписанных хоругвей и плащаниц. К области живописи относится и коллекция портретов униатских митрополитов и епископов. Хорошо представлено в музее и западно-русское искусство резьбы по дереву. Имеются хорошие образцы резных иконостасов и киотов местного стиля и в стиле ренессанса и барокко".14

До революции, как уже упоминалось выше, экспонаты Церковно-археологического древнехранилища принадлежали ведомству православного исповедания, после революции - государству. Марк Шагал, собиравшийся открыть "городской художественный музей", вероятнее всего, осматривал его собрание на предмет пригодности экспонатов для нужд нового музея и кое-что, по-видимому, готов был отобрать. На это указывает то обстоятельство, что когда в марте 1919 года газета "Искусство Коммуны" писала о том, что в витебском музее намечаются к открытию два отдела - "исторический и современный", говорилось также и о создании "отдела икон".15

Об интересе Шагала к "русской иконе", под которой, по всей видимости, следует понимать не только высокохудожественные образцы православной иконы, которые он мог видеть в музеях Петербурга и Москвы, но и образцы народной православной и униатской иконы, которые он встречал в родном Витебске, известно достаточно широко. В интервью Эдуарду Родити Марк Шагал говорил: "Я всегда стремился найти вдохновение, импульс в народном творчестве, как в великом искусстве, которое влияет на народ. Поэтому я всегда любил русские иконы. В их пластике есть что-то магическое, необычное, а их краски излучают сияние, освещающее ночь. Можно понять, почему люди думают, что многие из этих старых икон созданы не рукой человека, а каким-то таинственным образом посланы с неба"16

К сожалению, из всей коллекции Витебского Церковно-археологического древнехранилища, насчитывавшей даже после революции около ста единиц, до наших дней сохранилось всего восемь икон, написанных местным мастером в 1740-х годах для униатской церкви в деревне Латыгово Чашникского района Витебской области.17 Из деревни Латыгово в 1898 году были перевезены в Витебск 19 икон из старого иконостаса, царские ворота, а также различные церковные предметы "униатской формы".18

Надо думать, что латыговские иконы - образцы белорусской архаической иконы - представляли для Шагала, как и для других художников-авангардистов, работавших в Витебске в конце 1910-х - начале 1920-х годов, несомненный интерес. Они были созданы для деревенской церкви, скорее всего, не цеховым мастером, а талантливым художником из народа. Свободное отношение автора к канону или даже его незнание оправдывает особую иконографию латыговских икон, а также их стилистическую эклектику. Необычная архаичность пластического языка, неканоничность иконографии, редкое сочетание этнографизма с иератизмом сакрального образа стали теми чертами, которые определили маргинальное положение этих икон в белорусской иконописи в целом.19

С другими образцами архаической белорусской живописи Марк Шагал мог познакомиться еще будучи учеником Витебского городского училища. Согласно выявленным архивным документам, для учащихся старших классов училища устраивались экскурсии в православный Марков монастырь,20 одна из церквей которого - Троицкая - была построена в 1691 году и в начале XVIII столетия украшена росписями, покрывавшими стены храма от пола практически до самых верхних точек купола. Росписи были выполнены на полотне, наклеенном на стены церкви, богомазом Павлом Игнатовичем и отпущенным на волю крепостным маляром Иваном сыном Сергеевым.21 Росписи, как правило, представляли собой многофигурные композиции со стремлением к четкой жизненной обрисовке персонажей. В простонародном характере типов можно было уловить определенную связь с народным творчеством ("Повесть о добром пастыре", "Успокоение неспокойного моря" и др.).

Вскоре после революции, уже в сентябре 1919 года, на территории Маркова монастыря был создан концентрационный лагерь, в число заключенных которого можно было попасть за безбилетный проезд на транспорте, самогоноварение, спекуляцию, дезертирство, проституцию, контрреволюционную агитацию, шпионаж, враждебное отношение к советской власти. Срок заключения устанавливался от нескольких месяцев до "даты окончания Гражданской войны, если таковая наступит".22 Сведений о том, что происходило в это время с церковной утварью и росписями, у нас нет. Однако, возможно, некоторые из росписей могли попасть в бывшее церковно-археологическое собрание (достаточно вспомнить упоминание Краснянским при описании коллекции церковно-археологического музея образцов "стенной росписи храмов по холсту клеевой краской"). Троицкая церковь Маркова монастыря была полностью уничтожена к 1940 году.23

Свидетельство восторженного отношения витебских художников-авангардистов к народному искусству находим в дневниках Лазаря Лисицкого. В период учебы на архитектурном факультете Дармштадской высшей технической школы он писал: "Я не знаю, что дает мне больший восторг - "Давид" Микеланджело, "Демон" Врубеля или искусно обитая дверь, которую я видел в Черной Церкви [церковь Черной Троицы в Витебске - Л. Х.] - дело рук неизвестного мне мастера".24  

Осенью 1918 года Шагал понимал, что, основываясь на коллекциях трех дореволюционных музейных собраний - ученой архивной комиссии, частного музея Федоровича и Церковно-археологического древнехранилища, - создать в городе полноценный художественный музей было невозможно. Одним из источников пополнения нового музея могли стать предметы искусства, реквизированные у помещиков и буржуазии. В начале октября 1918 года витебский подотдел ИЗО за подписями уполномоченного по делам искусств Шагала и председателя губисполкома Сергиевского издал постановление, направленное на охрану художественных ценностей, оставшихся после выселения революционными властями из своих домов и имений представителей "имущих классов", а также освобождения от немцев оккупированной территории губернии. Постановлением предписывалось все произведения искусства регистрировать в подотделе ИЗО, после чего они должны были поступать в государственные хранилища и, в частности, "организуемый Витебский губернский музей при Народном Художественном Училище".25

Витебский губернский отдел народного образования имел собственные планы музейного строительства, отличные от планов комиссара по делам искусств, и готов был удовлетвориться, как показали дальнейшие события, созданием традиционного музея историко-краеведческой направленности. В октябре 1918 года губоно через местную прессу обратился за помощью ко всем лицам, которые могли бы принести пользу делу народного просвещения. На призыв откликнулся частный коллекционер Антон Рафаилович Бродовский (1859-1928), который до Первой мировой войны жил в Вильно, а в 1915 году вместе со штабом Виленского военного округа, где он служил в инженерном управлении, переехал в Витебск, куда перевез и свою коллекцию. Бродовский выразил желание предоставить свое собрание в распоряжение губоно с целью положить начало созданию губернского музея.

Свою коллекцию Бродовский начал собирать в 1882 году. Об этом собрании Владимир Краснянский писал: "Музей этот, не имея исключительно местного значения и не нося чисто исторического характера, тем не менее, представлял большой интерес, как богатое собрание разнообразных коллекций, собранию которых А.Р. Бродовский посвятил всю свою жизнь. Особенно богаты были в нем отделы: нумизматический, минералогический, палеонтологический и художественный; кроме того, хорошо представлены отделы: новейшей керамики, сфрагистики, геральдики, часового и ювелирного дела, оружия и предметов культа, особенно еврейского".26

Музей Бродовского насчитывал около 11 тысяч экспонатов, и содержать его в послереволюционном Витебске владельцу было достаточно сложно. Как сообщал журнал "Исторический вестник" за 1909 год, Бродовский еще в то время обращался к городским властям Вильно с предложением взять музей в свое подчинение, однако оно не встретило поддержки.27

С подобным предложением зато согласился Витебский губоно, который создал на основе коллекции Бродовского губернский музей. Своим распоряжением № 3407 от 12 октября 1918 года губоно выделил для музея помещение в здании бывшей Духовной семинарии на Успенской горке. Также были выделены средства на перевозку экспонатов, которые хранились в здании реального училища, и ремонт помещения. Антон Бродовский был назначен заведующим и хранителем губернского музея. Работы по приспособлению помещения, доставке оборудования и размещению экспонатов заняли около шести месяцев, после чего Витебский губмузей стал готовиться к приему посетителей (которых он принял только в июне 1919 года).28 Касательно дальнейшей судьбы этого учреждения следует отметить, что в ноябре 1924 года в его состав были включены коллекции трех дореволюционных витебских собраний - Церковно-археологического древнехранилища, музея Витебской ученой архивной комиссии и музея Федоровича, и он сам с этого времени стал называться Витебским отделением Белорусского государственного музея и переехал в здание бывшей городской ратуши (ныне Витебский областной краеведческий музей).29

Даже после создания губернского музея не была осуществлена мечта Марка Шагала - открыть в Витебске музей искусств. Художественная коллекция, собранная Бродовским и вошедшая в состав губернского музея, состояла из икон, крестов, тканей, вышивок, эмалей, фарфора, бронзы, мозаики, инкрустаций, бижутерии, памятников еврейской художественной культуры (последние раньше входили в состав организованного Бродовским в Вильно музея Общества любителей еврейской старины, которое было закрыто в начале Первой мировой войны). Коллекция картин, портретов, акварелей, гравюр и литографий насчитывала около 150 единиц, однако значимых в художественном отношении вещей в ней практически не было. Самыми лучшими экспонатами живописного собрания считались "портрет императора Александра І, приписываемый школе Лампи, а также собрание портретов рода Володковичей из Лепельского уезда и виленских графов Гуттен-Чапских".30

В такой ситуации Шагал продолжал развивать свои усилия по созданию художественного музея в Витебске. По всей видимости, за помощью в решении этой проблемы он обратился в Петроград - город, в котором художник провел предреволюционные годы.

Еще с осени 1918 года сотрудники художественно-строительного подотдела Московского отдела изобразительных искусств (заведовал которым первоначально Казимир Малевич, а с конца декабря 1918 года - Надежда Удальцова) ставили своей целью создание музейной сети современного искусства. Петроградцы в этом плане были менее радикальны, усилия многих деятелей искусств в этом городе были направлены на сохранение от уничтожения дореволюционных художественных коллекций и памятников истории и искусства.

4 октября 1918 года в Петрограде в здании бывшего Тенишевского училища на Моховой улице открылся Институт художественно-научной экспертизы. Он был организован по инициативе художника-архитектора Мирона Ильича Рославлева (Рабиновича, 1888-1948) на паях виднейшими представителями русской художественной культуры того времени. Его главной задачей являлось проведение художественных экспертиз произведений искусства с определением их художественного значения, атрибуцией и материальной оценкой. Институт имел реставрационную мастерскую, библиотеку справочников по искусству, организовал курсы по изучению прикладного искусства. За короткую историю учреждения (Институт существовал всего около шести месяцев) было проведено несколько выставок (старинной русской финифти и меди, старого китайского и японского искусства, первая в России выставка русских экслибрисов). Кроме того, Институт принимал на себя устройство провинциальных художественных музеев.31 

Как писал в письме от 29 ноября 1918 года Павлу Эттингеру член художественного Совета Института Владимир Адарюков, учреждение получило "поручение создать музей в городе Витебске".32 По всей видимости, произошло это по инициативе самого комиссара по делам искусств. Незадолго до этого, 14 ноября 1918 года, петроградская газета "Жизнь искусства" сообщала, что "в Витебске организуется музей русского искусства под руководством художника Шагала".33

Помимо Адарюкова в Совет Института входили И. Браз, С. Чехонин, И. Фомин, Л. Ильин, П. Вейнер, М. Рославлев, В. и Г. Лукомские, а также М. Добужинский (избранный к тому времени ученым хранителем Эрмитажа) и А. Гауш (хранитель Музея старого Петербурга).34 Последний еще в начале октября 1918 года был приглашен Шагалом в Витебск "в качестве хранителя организуемого музея", как о том сообщала газета "Витебский листок".35  Художник Александр Гауш в город на Двине, правда, так и не приехал. Зато в январе 1919 года в столицу губернии переехал Мстислав Добужинский, который был назначен директором организованного Шагалом Витебского Народного художественного училища. В Витебске Добужинский прожил около двух месяцев. По сохранившимся документам его участие в создании в городе художественного музея проследить достаточно сложно. Сохранились только сведения о том, что в конце января 1919 года губернский отдел народного образования должен был выплатить Добужинскому 30 тысяч рублей "за оборудование Музея искусств".36

Свою миссию в отношении Витебска по созданию художественного музея Петроградскому Институту художественно-научной экспертизы до конца выполнить не удалось. Он прекратил свое существование уже в марте 1919 года. Вместе с ним канула в Лету и идея создания в Витебске музея искусств в традиционном понимании, мыслившегося как собрание художественных произведений различных эпох. На дворе занималась заря новой эры музейного строительства - эпохи противостояния музейщиков и художников, времени массового появления музеев живописной культуры.

Концепция музея живописной культуры сложилась в размышлениях и действиях ведущих фигур русского авангарда - Татлина, Малевича, Кандинского, Филонова, Родченко, Пунина. В дискуссиях и организационной работе принимали участие и другие мастера - Штеренберг, Фальк, Древин, Удальцова, Степанова, Альтман, Тырса и другие. Идея создания подобных музеев, в первую очередь, стимулировалась затяжным конфликтом между новым искусством и традиционной музейной практикой, игнорировавшей само его существование. На волне революции войдя во власть, художники объявили себя единственно компетентными в вопросах современного искусства и стремились создать в музеях живописной культуры его коллективный портрет. 16 января 1919 года на заседании Коллегии по делам искусства и художественной промышленности комиссар по делам музеев и охране памятников искусства и старины Г.С. Ятманов заявил: "Реорганизованные заново художественные музеи должны быть переданы из рук музееведов в руки художников. <...> "Искусство прошлого" должно быть поставлено на соответствующее ему место, имеющее своей задачей служить для целей пролетариата прямым пособием, как исторический материал, не больше".37

С 11 по 18 февраля 1919 года в Петрограде прошла конференция по делам музеев, на которой развернулась дискуссия о принципах музееведения. На второй день конференции, 12 февраля, И.Э. Грабарь огласил декларацию московской Коллегии по делам музеев, где изложил свое понимание национального музейного фонда как главного источника пополнения музеев, указав на необходимость перегруппировки уже существующих музеев. Петроградцы категорически возражали против такого понимания роли национального музейного фонда, считая его "гибелью для искусства".38 Их позиция состояла в том, чтобы собирать, а не растаскивать уже сложившиеся собрания. На этой же позиции стоял и Петроградский Институт художественно-научной экспертизы, который в начале февраля 1919 года перешел в ведение подотдела художественной промышленности Отдела ИЗО Наркомпроса.

Тем не менее, на конференции было единогласно принято решение о создании Музея живописной культуры и Государственного музейного фонда. Было также разработано положение о музее живописной культуры и определено понятие художественной культуры, которое объявлялось мерилом отбора произведений для коллекции музея. В положении, в частности, говорилось следующее: "<...> 4. Понятие художественной культуры содержит в себе, по самому смыслу слова культура, как деятельности активной, момент творческий; творчество предполагает создание нового, изобретение; художественная культура есть не что иное, как культура художественного изобретения.

5. Современным художественным школам, путем напряженного художественного труда, удалось показать многие элементы художественной деятельности и, тем самым, обосновать объективный признак художественной ценности как ценности профессиональной.

6. Элементы эти таковы: 1) материал: поверхность, фактура, упругость, плотность, вес и др. качества материала; 2) цвет: насыщенность, сила, отношение к свету, чистота, прозрачность, самостоятельность и др. качества цвета; 3) пространство: объем, глубина, измерение и др. свойства пространства; 4) время (движение): в его пространственном выражении и в связи с цветом, материалом, композицией и проч.; 5) форма как результат взаимодействия материала, цвета, пространства и как ее частный вид, композиция; 6) техника: живопись, мозаика, рельефы различного рода, ваяния, каменная постройка и др. виды художественной техники и т.д.".39

Идея создания музея живописной культуры витебскому комиссару по делам искусств пришлась явно по душе. К тому же, уже через два дня после окончания конференции, 20 февраля 1919 года, Петроградской комиссией по покупке картин для музея живописной культуры были приобретены три картины и четыре рисунка Марка Шагала.40 (В 1929 году, после закрытия МЖК, часть этих работ - рисунок Шагала "Мужчина с кошкой и женщина с ребенком. Беженцы" (1914), а также эскиз панно для украшения Витебска к первой годовщине революции "Война дворцам" (1918) - попали в фонды Государственной Третьяковской галереи, где находятся и поныне).

Забегая немного вперед, отметим, что одни из первых закупок в Государственный музейный фонд были произведены на I-й Государственной свободной выставке произведений искусств, проходившей в бывшем Зимнем дворце с 13 апреля по 29 июня 1919 года, участие в которой принимал и Марк Шагал. Работы на выставку были отвезены в Петроград витебским комиссаром еще в конце декабря 1918 года. Развеска картин началась в Зимнем дворце в январе следующего года, но из-за отсутствия топлива - температура в залах иногда опускалась до 12 градусов ниже нуля - была окончена только к середине апреля. 11 и 24 апреля специальная комиссия произвела осмотр выставки на предмет приобретения с нее работ  различных художников. Из 24 работ Шагала были отобраны картины "Видение" (№ 1541 по каталогу выставки) и "Автопортрет с бокалом" (№ 1542), а также 6 рисунков (№ 1526, 1528-1532).41 При дальнейшем обсуждении, состоявшемся 25 апреля, было решено приобрести отобранные произведения Шагала, кроме картины "Видение". На заседании 18 июня постановили дополнительно приобрести полотно Шагала "Прогулка" (№ 1543).42 Позднее картины "Отец" (1914), "Красный еврей" (1915), "Зеркало" (1915), "Над городом" (1917) и "Венчание" (1917), экспонировавшиеся на выставке, были приобретены для Музея художественной культуры.43

События, последовавшие за проведением конференции по делам музеев, показали, что Витебск оказался в ряду тех провинциальных центров, где была активно поддержана идея организации музеев нового типа.

27 февраля 1919 года на заседании Коллегии по делам ИЗО Наркомпроса с докладом о деятельности Витебского подотдела ИЗО выступил Мстислав Добужинский, который по поручению Отдела ИЗО участвовал в организации Витебского Народного художественного училища и Витебской коллегии подотдела изобразительных искусств. Положительно отозвавшись о деятельности подотдела ИЗО, он, в частности, остановился и на вопросе "об организации в Витебске музея". Добужинский, выражавший точку зрения Института художественно-научной экспертизы и традиционного взгляда на создание и развитие музеев, высказал, по-видимому, то мнение, которого сам придерживался во время работы в Витебске. В музее, по его мнению, должны быть созданы "два отдела - исторический и современный. Предполагается также отдел икон. Намечается музей Старого Витебска". Добужинский сообщил и о том, что "приступлено уже к собранию предметов для музея из реквизированных произведений искусства".44

По всей видимости, к концу февраля 1919 года мнения Шагала и Добужинского на роль, значение и способ организации художественного музея, в котором  особое значение начинал приобретать художник, а не музейщик, уже существенно расходились. В новой ситуации Шагал стал искать поддержку у радикально настроенных москвичей. В начале марта местные газеты сообщили о том, что Шагал выступил на Коллегии по делам ИЗО в Москве с докладом "об организации в Витебске губернского художественного музея".45 Доклад комиссара по делам искусств был утвержден,46 а центр отпустил "губернской коллегии по делам искусства 60 тысяч руб[лей] в счет сметы на приобретение картин преимущественно местных художников с выставок и мастерских в пределах губ[ернии] для витебского музея".47 Таким образом, можно видеть, что к весне 1919 года Марк Шагал взял курс на создание в Витебске художественного музея нового типа - музея нового и новейшего изобразительного искусства. Сопротивления со стороны Добужинского не последовало - директор Народного художественного училища на работу в Витебск из Петрограда уже не возвратился.

Первоначально покупки произведений современных художников производились только для Музея живописной культуры в Москве и Музея художественной культуры в Петрограде. Однако постепенно Коллегия по делам музеев пришла к выводу о том, что, приобретая картины для Государственного художественного фонда, необходимо иметь в виду не только столичные, но и провинциальные музеи.48

Активного помощника и единомышленника в деле создания Музея современного искусства в Витебске Марк Шагал нашел в лице Александра Ромма. Именно по ходатайству последнего (Ромм в это время занимал должность губернского уполномоченного по делам искусств) в августе 1919 года из Музейного бюро отдела ИЗО Наркомпроса "для Витебского губернского музея" было получено 29 картин двенадцати "современных русских мастеров" - Кончаловского, Лентулова, Фалька, Розановой (15 работ), Ле-Дантю, Кузнецова, Рождественского, Экстер, Шевченко, Малевича, Федорова и Герасимова.49 Картины привез из Москвы Абрам Бразер. Работы были оставлены в стенах художественного училища и предназначались, как о том писала местная пресса, уже конкретно для Музея современного искусства. Кроме того, закупочная комиссия Витгубоно приобрела для нового музея "2 картины и рисунок Марка Шагала", две работы Пэна, пейзажи Альтмана, Д. Бурлюка и Ромма, рисунок натурщицы Сомова и графические работы Бразера и Юдовина.50 

Музейное бюро отдела ИЗО Наркомпроса вело работу по хранению, учету и распределению закупленных для Государственного художественного фонда произведений искусства. Непосредственно организацией провинциальных музеев оно не занималось, а лишь поддерживало инициативу с мест и содействовало пополнению этих музеев живописными, графическими и скульптурными произведениями в соответствии с общей стратегией. Первая заявка на предоставление произведений для устройства художественного музея поступила из города Ельца Орловской губернии (рассматривалась Музейной комиссией 16 июня 1919 года), вторая - из Витебска (14 августа), третья - из Самары (15 августа).51 15 октября 1919 года на заседании Музейной комиссии Музейного бюро Отдела ИЗО Наркомпроса уже была создана особая распределительная комиссия в составе А. Древина, А. Родченко и Р. Фалька, которая должна была заниматься распределением художественных произведений между провинциальными музеями.52

Музейная комиссия предполагала проводить организацию провинциальных музеев в основном по историко-художественному принципу. Однако на заседании 29 марта 1920 года с докладом "О принципах строительства музеев в городах и селах Российской республики"53  выступил П.В. Кузнецов, который предложил проект повсеместной организации музеев живописной культуры. В результате обсуждения доклада члены Музейной комиссии пришли к выводу, что этот проект мало исполним ввиду "низкого культурного уровня России", и рекомендовали организовывать "Музеи по принципу живописной культуры" только в тех городах, где были Государственные Свободные художественные мастерские (Витебск входил в их число).54 Всего за период с 1919 по 1920 годы Музейным бюро было организовано 30 новых провинциальных музеев, среди которых было распределено 1211 произведений искусства, авторами которых были 210 "правых" художников, 236 художников "центра" и 25 "левых" художников.55 Среди них музеев живописной культуры было 12.56

Витебский музей по существу также был музеем живописной культуры, хотя в местной прессе и документах за ним закрепилось устойчивое наименование "Музей современного искусства". Дальнейшая история его пополнения, а затем и развала коллекции подробно описана В. Шишановым в его книге "Витебский Музей современного искусства. История создания и коллекции (1918-1941)", поэтому мы на ней остановимся только вскользь. 

После августа 1919 года новыми работами музей пополнился после окончания I Государственной выставки картин местных и московских художников, которая прошла в городе в ноябре-декабре того же года. В мае 1920 года Витебску из Государственного художественного фонда были еще переданы 26 картин русских художников, отобранных и привезенных из Москвы в Витебск лично Шагалом.57 Кроме того, на протяжении всего времени в городе действовала закупочная комиссия Витебского губернского отдела народного образования, приобретавшая работы местных художников. К началу лета 1920 года для Музея современного искусства в Витебске была собрана впечатляющая по количеству работ и подбору авторов коллекция, владельцем которой считался подотдел ИЗО губернского отдела народного образования. В ней находились работы Н. Альтмана, А. Бразера, Д. Бурлюка, С.  Герасимова, Н. Гончаровой, ­А. Иванова, В. Кандинского, И. Клюна, П. Кончаловского, К. Коровина, Н. Крымова, П. Кузнецова, А. Куприна, М. Ларионова, М. Ле Дантю, А.­ Лентулова, К. Малевича, И. Машкова, В. Миллиоти, А. Моргунова, А. Осмеркина, Я. Пайна, В. Пестель, Л. Поповой, И. Пэна, А. Родченко, В. Рождественского, О. Розановой, А. Ромма, Н. Синезубова, К. Сомова, В. Степановой, В. Стржеминского, И. Туржанского, Р. Фалька, П. Фатеева, Г. Федорова, М. Шагала, А. Шевченко, Д. Штеренберга, Л. Шульмана, А. Экстер и С. Юдовина. По сведениям Ромма, к весне 1921 года в музее находилось 120 произведений.58

Большой проблемой практически для всех вновь создаваемых музеев было получение соответствующих помещений. Музей живописной культуры в Москве, заведовать которым стал В. Кандинский, открылся во временном помещении (Волхонка, 14), где располагалось Музейное бюро, 1 июня 1920 года. Музею художественной культуры (МХК) в Петрограде (заведующий Н. Альтман) было выделено 5 больших залов в помещении Отдела ИЗО Наркомпроса (Исаакиевская площадь, 9, бывш. дом Мятлева). МХК открылся только 3 апреля 1921 года.59

В Витебске в штатное расписание Народного художественного училища на 1920 год была введена новая должность - заведующий музеем.60 Деятельность Музея современного искусства во многом была связана с Народным художественным училищем, определялась его потребностями и нуждами. В дневниковых записях Льва Юдина есть упоминания о том, что учащиеся копировали работы современных мастеров.61 Казимир Малевич "ставил диагноз" этим картинам наравне с работами учащихся, для проведения митингов и собеседований на определенные темы устраивались экспозиции из работ Музея современного искусства, которые служили своеобразными иллюстрациями.62 Работы хранились в стенах училища, однако найти подходящее помещение в городе для развертывания экспозиции музея так и не удалось.

Живое участие в судьбе витебского Музея современного искусства принимал Александр Ромм (1887-1952). На протяжении ряда лет занимаясь вопросами теории и истории изобразительного искусства, он вслед за передовыми современниками проявлял "интерес к самой конструкции художественного произведения, к техническим приемам и методам, вызывающим его к жизни как явление эстетического порядка". Ромма интересовали также "новые аналитические подходы к живописным и скульптурным произведениям", которые еще в 1900-х годах заставили "наиболее пытливых музейных деятелей Запада (главным образом, Германии) жертвовать историко-археологической точкой зрения и применять новые приемы классификации, показательной для отдельных методов и "направлений", объединяя в развеске художников столь различных эпох, как Дюрер и Годдер, Греко и Сезанн и т.д. (опыты в Мюнхене и др.)".63 Ромм был знаком с экспозицией московского Музея живописной культуры и остался ею недоволен. "Музей, - писал он позднее, - <...> пока производит впечатление обычной выставки картин, осмотр его убеждает, однако, что богатый материал, собранный в нем, явится, бесспорно, прочной основой для осуществления заложенной в его основу мысли".64 До самого отъезда из Витебска в 1922 году он не оставлял попыток добиться для витебского музея отдельного помещения, где можно было бы развернуть экспозицию и произвести "научно-показательную развеску" произведений, над чем активно работали в это время музейщики Москвы и Петрограда.65

Развернуть экспозицию витебского Музея современного искусства оказалось возможным только в стенах художественного училища всего на три летних месяца 1920 года - время каникул учащихся. Музей современной живописи был открыт в июне, уже после отъезда Шагала из города.66 Экспозиция была доступна для обозрения в течение июля и августа месяцев, после чего "музей был свернут, ибо помещение должно было быть использовано для открытия новой живописной мастерской".67

Участь витебского музея, как и большинства провинциальных собраний современного искусства, оказалась печальной. К началу Второй мировой войны в городе оставалось уже не более 19 картин из прежней коллекции. Часть из них была перевезена в Петроград, часть - разобрана художниками, часть - переправлена в Минск в Государственную картинную галерею БССР, часть - безвозвратно утеряна. После возвращения фондов Витебского областного исторического музея из эвакуации в Саратов осталась всего одна работа - небольшой натюрморт Давида Штеренберга "Письменный стол", которая сегодня находится в фондах Витебского областного краеведческого музея. Можно также проследить местонахождение еще 24 полотен - 19 из них находятся в Государственном Русском музее, 5 - в Национальном художественном музее Республики Беларусь.68 Однако восстановить уникальное собрание уже невозможно.

 

 

1  Доклад прозвучал на XVIII Международных Шагаловских чтениях в Витебске 16 июня 2008 г.

2  См., например: Бандарэнка А. Гісторыя аднаго музея // Літаратура і мастацтва. 1989. 28 чэрвеня. С.12; Исаков Г. П. Из истории коллекции Витебского музея современного искусства (1919-1941 гг.) // Веснік Віцебскага дзяржаўнага універсітэта. 2001. №1. С. 53-58; Шатских А.С. Витебск. Жизнь искусства 1917-1922. Москва: Языки русской культуры, 2001. С. 158-161; Михневич Л.В. К вопросу об истории витебского Музея современного (левого) искусства // Русский авангард: проблемы репрезентации и интерпретации: Сборник статей. СПб.: Palaсe Editions, 2001. С. 37-44; Михневич Л.В. История витебского Музея современного (левого) искусства // Мастацкі музей у кантэксце нацыянальнай культуры на мяжы тысячагоддзяў. Стан. Праблемы. Развіццё: Матэрыялы навук. канф. Мн.: ТАА «Белпрынт», 2004. С. 52-66; Хмельницкая Л., Шишанов В. К истории коллекций современного искусства в музеях Витебска (1918-1941 гг.) // Шагаловский сборник. Выпуск 3. Материалы Х-XIV Шагаловских чтений в Витебске (2000-2004). Минск: Рифтур, 2008. С. 125-161 и др.

3  Шагал М. Моя жизнь. М.: Эллис Лак, 199. С. 142.

4  Художественная школа // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 178. 23 августа. С. 4.

5  Там же.

6  Об этом см.: Harshav B. Marc Chagall and His Times: A Documentary Narrative. Stanford: Stanford University Press, 2004. P. 250-251.

7  К открытию Городского художественного училища и городского музея // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 195. 12 сентября.

8  Молочко Е. Город и его богема. Воспоминания непостороннего // Советская Белоруссия. № 65. 2008. 5 апреля. С. 20.

9  Кузьменко Л. Д., Подлипский А. М. Хронология истории г. Витебска (974-1984). Минск: Полымя, 1987. С. 15, 17.

10 Витебская художественная выставка 1899 г. в пользу Витебского общества попечения о детях. Витебск: Губернская типолитография, 1899.

11 Национальный исторический архив Беларуси (далее - НИАБ), ф. 1416, оп. 6, д. 612, л. 640.

12 Музейная спадчына Віцебска // Віцебскі сшытак. 2000. № 4. С. 209.

13 Об истории музея см.: Хмяльніцкая Л. Віцебскі царкоўна-археалагічны музей // З глыбі вякоў. Гістарычна-культуралагічны зборнік. Выпуск 2. Мінск: Беларуская навука, 1997. С. 4-15.

14 Музейная спадчына Віцебска. С. 209-210.

15 В коллегии по делам искусства и художественной промышленности // Искусство Коммуны (Петроград). 1919. № 14. 9 марта. С. 3.

16 Родити Э. Диалоги об искусстве: Марк Шагал. Перевод с немецкого А. Белодед // Бюллетень Музея Марка Шагала. № 1 (7). 2002. С. 8.

17 Иконы "Рождество Христово", "Богоматерь Одигитрия Минская", "Христос Вседержитель", "Никола", "Покров" и "Коронование Богоматери" ныне находятся в собрании Национального художественного музея Республики Беларусь, иконы "Вознесение пророка Ильи" и "Благовещение и Святая Параскева" - в собрании Музея древнебелорусской культуры (Минск). Их репродукции см. в изданиях: Іканапіс Беларусі XV-XVIII стагоддзяў. Мінск: Беларусь, 1992. № 97-102; Музей старажытнабеларускай культуры. Мінск: Беларусь, 2004. С. 68-69.

18 Хмяльніцкая Л. Віцебскі царкоўна-археалагічны музей. С. 12.

19 См.: Вакар Л. Барочная экспрэсія народнага абраза (стылістычны аналіз абразоў з вёскі Латыгава) // Віцебскі сшытак. 1996. № 2. С. 83-86.

20   Хмельницкая Л. Марк Шагал: годы учебы в Витебском городском училище // Шагаловский сборник. Выпуск 3. Материалы Х-XIV Шагаловских чтений в Витебске (2000-2004). Минск: Рифтур, 2008. С. 119.

21 Кацер М. С. Искусство Белоруссии // Искусство народов СССР. Искусство конца XVII-XVIII веков. Т. 4. М., 1976. С. 431.

22 Абрамова И. Лагерь в монастыре // Витебский курьер. 2003. 13 мая. С. 3.

23 Государственный архив Витебской области (далее - ГАВО), ф. 1947, оп. 1, д. 103, л. 10-15.

24 Канцедикас А. С. Талант, обращенный в будущее. К 100-летию со дня рождения Э. Лисицкого // Техническая эстетика. 1990. № 7. С. 7.

25 От Подотдела Искусств // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 219. 11 октября. С. 2.

26 Музейная спадчына Віцебска. С. 210-211.

27 Букіна А. Музей Антона Брадоўскага ў Віцебску // Віцебскі сшытак. 2000. № 4. С. 203.

28 Там же. С. 202.

29 В самом конце октября 1918 года у "гражданки Розенфельд" (тещи Марка Шагала) витебской подотдел ИЗО "для художественно-археологического музея" собирался приобрести "магазинную обстановку, состоящую из стенных остекленных витрин и таких же витрин в виде стоек (лежащих)". Покупка, однако, не состоялась "за неуплатою денег" (Витебский областной краеведческий музей. Научный архив, ф. 12, д. 3, л. 98). "За губернского уполномоченного по делам искусств" свою подпись на документе поставил Александр Ромм. За указание на этот документ благодарю В. А. Шишанова.

30 Букіна А. Музей Антона Брадоўскага ў Віцебску. С. 203-204.

31 Эттингер П. Д. Статьи. Из переписки. Воспоминания современников. Составители А. А. Демская, Н. Ю. Семенова. М.: Советский художник, 1989. С. 158.

32 Там же.

33 Жизнь искусства (Петроград). 1918. № 13. 14 ноября. С. 4.

34 Эттингер П. Д. Статьи. Из переписки. Воспоминания современников. С. 159.

35 К открытию худож[ественного] училища // Витебский листок. 1918. № 1000. 8 октября. С. 3.

36 ГАВО, ф. 246, оп. 1, д. 22, л. 27-29.

37 Цит. по: Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Исторический обзор. Том 2. Книга 1. М.: Новое литературное обозрение, 2003. С. 226.

38 Эттингер П. Д. Статьи. Из переписки. Воспоминания современников. С. 160-161.

39 Цит. по: Джафарова С. Музей живописной культуры // Великая утопия. Русский и советский авангард 1915-1932.Берн: Бентелли, Москва: Галарт, 1993. С. 90-91. См. также: Музей в музее. Русский авангард из коллекции Музея художественной культуры в собрании Государственного Русского музея. СПб.: Palace Editions, 1998. С. 353.

40 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Исторический обзор. Том 2. Книга 1. С. 225, 690.

41 Каталог первой государственной свободной выставки произведений искусства. Петербург, Дворец искусств (бывш. Зимний дворец), 1919. С. 81.

42 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 118-119; 232, 691-692. В 1924 г. картина Шагала "Прогулка" была передана из ГМФ в Государственный Русский музей, где находится и поныне. Картина "Двойной портрет с бокалом вина" в настоящее время принадлежит Национальному музею современного искусства в Центре Жоржа Помпиду в Париже, куда она была передана в дар художником в 1949 г. (Marc Chagall. Les annees russes, 1907-1922. 13 avril - 17 septembre 1995. Musee d'art moderne de la Ville de Paris. P. 275). Не принятая в ГМФ картина Шагала "Видение" оказалась позднее в коллекции художника Ильи Машкова. В конце 1950-х гг. вдовой Машкова она была продана М. Г. Гордееву. В настоящее время работа принадлежит З. К. Гордеевой (Дудаков В. Частные коллекции - открытия и сенсации: Марк Шагал. "Муза. Явление" // Меценат. Интернет-журнал. http:www.maecenas.ru/doc/2002_5_5.html).

43 В настоящее время картины "Отец", "Красный еврей" и "Зеркало" находятся в собрании Государственного Русского музея, "Над городом" и "Венчание" - Государственной Третьяковской галереи.

44 В коллегии по делам искусства и художественной промышленности // Искусство Коммуны (Петроград). 1919. № 14. 9 марта. С. 3.

45 Художественная жизнь // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 57. 12 марта. С. 4.

46 Губерн[ский] музей // Витебский листок. 1919. № 1147. 5 марта. С. 4.

47 Картины местных художников // Витебский листок. 1919. № 1147. 5 марта. С. 4.

48 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 232, 692.

49 Список работ см. в книге: Шишанов В. А. Витебский музей современного искусства. История создания и коллекции (1918-1941). Минск: Медисонт, 2007. С. 87-88.

50 Организация музея современного искусства // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и  батрацких депутатов. 1919. № 188. 23 августа. С. 4.

51 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 246.

52 Там же. С. 245, 698.

53 До 1924 года Витебск проходил в состав РСФСР.

54 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 248.

55 Тугендхольд Я. А. Живопись революционного десятилетия (1918-1927) // Тугендхольд Я. А. Из истории западноевропейского, русского и советского искусства. Избранные статьи и очерки. М.: Советский художник, 1987. С. 228.

56 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 253.

57 Художественная хроника // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1920. № 112. 23 мая. С. 4.

58 Ромм А. О музейном строительстве и витебском музее современного искусства. С. 6-7. Попытку реконструкции коллекции Витебского Музея современного искусства произвел В. Шишанов. См.: Шишанов В. А. Витебский музей современного искусства. История создания и коллекции (1918-1941). С. 104-140.

59 Крусанов А. В. Русский авангард. 1907-1932. Том 2. Книга 1. С. 238-239, 254.

60 ГАВО, ф. 837, оп. 1, д. 58, л. 44.

61 Дневники Юдина частично опубликованы. См.: Малевич о себе. Современники о Малевиче. Т. 2. С. 218-254.

62 Шатских А. Витебск. Жизнь искусства. 1917-1922. С. 159.

63 Ромм А. О музейном строительстве и витебском музее современного искусства // Искусство (Витебск). 1921. № 2-3. Апрель-май. С. 6

64 Там же.

65 К примеру, о концепции развески Музея художественной культуры в 1925 г. см.: Музей в музее. Русский авангард из коллекции Музея художественной культуры в собрании Государственного Русского музея. СПб.: Palace Editions, 1998. С. 384-386.

66 Об открытии музея было объявлено на заседании Комиссии по охране памятников старины и искусства 15 июня 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 2, л. 26 об.).

67 Ромм А. О Витебском музее современного искусства.

68 Шишанов В. А. Витебский музей современного искусства. История создания и коллекции (1918-1941). С. 50.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Выпуск 16-17. Витебск: Витебская областная типография, 2009. С. 102-114.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva