Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Людмила Хмельницкая «Привал комедиантов»: первый театральный опыт Марка Шагала



Людмила Хмельницкая

«Привал комедиантов»: первый театральный опыт Марка Шагала1

 

Петербургским аналогом монпарнасских кафе "Rotonde", "Dome" и "Closerie des Lilas", если принимать во внимание их роль в истории "парижской школы" в искусстве, по признанию Юрия Анненкова, было артистическое кабаре "Бродячая собака", сыгравшее особую роль в истории русской литературы2.  Существовавшая с декабря 1911 до весны 1915 годов в подвале дома № 5 на Михайловской площади "Бродячая собака" создала новую форму творческого содружества служителей разных муз. Литературный кабачок привлекал актеров и режиссеров Всеволода Мейерхольда и Бориса Пронина, писателей Алексея Толстого и Максима Горького, художников Сергея Судейкина, Николая Сапунова, Вениамина Белкина, Николая Кульбина и других. В марте 1914 года посетители "Собаки" чествовали короля французских поэтов Поля Фора, в 1915-м - Эмиля Верхарна. Футуристы устраивали здесь свои вечера. По понедельникам в кафе проходили вечера музыкальные, на которых исполнялась не только классика, но и новейшая русская и европейская музыка3.  Частый посетитель богемных вечеров "Бродячей собаки" Юрий Анненков позднее вспоминал: "Борису Пронину, основателю "Бродячей собаки", следовало бы поставить памятник. Объединить в своем подвальчике на Михайловской площади всю молодую русскую литературу, и в особенности русскую поэзию, в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, было, конечно, нелегко, и это нужно считать огромной заслугой.

Я помню, как Александр Блок, Андрей Белый и Валерий Брюсов, вожди символизма, читали там свою поэзию. Я помню, как впервые выступил там перед публикой юный Георгий Иванов, как Николай Евреинов читал и мимировал свои сценические миниатюры; как Велимир Хлебников мычащим голосом провозглашал "заумное"... Николай Гумилев, Владимир Маяковский, Георгий Адамович, Осип Мандельштам, Бенедикт Лившиц, Владимир Пяст, Михаил Кузмин, Константин Олимпов, Игорь Северянин, Сергей Есенин, Федор Сологуб, Василий Каменский, даже - Маринетти, даже Эмиль Верхарн...

Анна Ахматова, застенчивая и элегантно-небрежная красавица, со своей "незавитой челкой", прикрывавшей лоб, и с редкостной грацией полудвижений и полужестов, читала, почти напевая, свои ранние стихи"4.

В "Бродячей собаке" узнавались и последние парижские художественные новости. К концу 1913 года - всего через несколько месяцев после выхода в свет - российская общественность узнала о появлении в мировой столице искусства "симультанной книги" Сони Делоне-Терк и Блеза Сандрара. 22 декабря 1913 года приват-доцент Петербургского университета Александр Смирнов выступил в "Собаке" с докладом на тему "Simultane - новое течение во французском искусстве" и, как писал в своих воспоминаниях Бенедикт Лившиц, продемонстрировал расписанную Соней Делоне «на длинных полосах бумаги сандраровскую "Prose du Transsibirien et de la petite Jeanne de France"»5.  Доклад вызвал бурные протесты Георгия Якулова, который спустя неделю в своем выступлении в подвале "Бродячей собаки" обвинил Робера Делоне в присвоении авторства открытия симультанизма и спровоцировал выход в январе 1914 года совместного манифеста Якулова, Лившица и Артура Лурье "Мы и Запад (Плакат № 1)", в котором категорически отвергалось западное искусство.

Марк Шагал, будучи другом Сандрара, безус­ловно, был знаком в Париже с его художественно-полиграфическим экспериментом. Возможно, ему довелось слышать и о скандале в "Бродячей собаке" - единственный известный отклик на манифест "Мы и Запад" появился в Париже, им стала статья Аполлинера, опубликованная 16 апреля 1914 года в "Mercure de France"6.

Если Шагалу самому и довелось бывать в "Бродячей собаке", то очень мало - кафе было закрыто по распоряжению полиции в марте 1915 года, еще за полгода до переезда Марка и Беллы Шагалов из Витебска в Петроград. Однако уже 18 апреля 1916 года открылся преемник "Собаки" - артистическое кабаре "Привал комедиантов" (так назывался квартал в Мадриде времен Сервантеса и Лопе де Вега, где селились писатели, актеры и художники). От своей предшественницы "Привал" унаследовал дух вольной импровизации, оставаясь местом общения поэтов, писателей, музыкантов и художников. Однако теперь это был уже не кабачок, а, скорее, подземный театр, где осуществлялись регулярные постановки и программы. В "Привале комедиантов" и состоялся дебют Шагала "на театре".

Новое кабаре было открыто при специально созданном для этой цели Петроградском художественном обществе, в число "действительных членов" которого вошли балерина Т. Карсавина, художники А. Радаков, С. Сорин, М. Добужинский, Е. Лансере, архитекторы И. Фомин и В. Щуко, писатели Л. Андреев, А. Толстой, М. Кузмин, Н. Тэффи, режиссер Н. Евреинов, министр юстиции П. Переверзев и другие - всего 27 человек7.

"Привал комедиантов" открылся в доме Адамини на углу Фонтанки и Марсова поля. На втором этаже этого дома находилось художественное Бюро Надежды Добычиной, где в день открытия кабаре как раз проходила выставка, в которой участвовал и Марк Шагал8

На долю дома Адамини выпала завидная участь. Построенный в середине 1820-х годов Доменико Адамини, он был не слишком удобен для жилья (большие комнаты зимой сильно промерзали), но, тем не менее, в 1910-х годах стал местом жительства многих известных деятелей искусства. В шутливой форме в 1922 году его воспел Николай Евреинов: "Здесь было "Художественное бюро" Н.Е. Добычиной, ученицы моей "Драматической студии", здесь был "Привал комедиантов" - детище "Бродячей Собаки", где я был полгода всевластным диктатором и появление которого на свет обязано "Обществу Интимного Театра", основанному Н.С. Кругликовым, А.А. Мгебровым, Б.К. Прониным и мною! "Привал", где наряду с пьесами в моей постановке шла моя "Веселая смерть" и где я сам выступал "в своем репертуаре"! В этом доме жили А.Л. Волынский и Леонид Андреев - мои друзья - и жил футурист Василий Каменский - мой почитатель, написавший обо мне целую книгу <...>. Здесь жил еще написавший с меня некогда портрет С.Ю. Судейкин, с которым я на "ты", - большая честь! - и О.А. Глебова-Судейкина, очаровательная исполнительница одной из моих секунд-полек - большая радость! Наконец, в этом доме вот уже столько лет живет моя мать! - Марсово поле 7, угол Мойки 1 - исторический дом, прямо-таки исторический!"9

Сводчатые стены "Привала комедиантов" были расписаны от пола до потолка. Самый большой зал назывался "Таверна" и был расписан Борисом Григорьевым, изобразившим на стенах гигантские фигуры трактирщиков и гуляк с подружками. Главным персонажем другой комнаты, оформленной Александром Яковлевым, стал Арлекин. Третий зал, непосредственно соприкасавшийся со сценой, оформил Сергей Судейкин. Стены и потолок художник сплошь закрасил черным цветом. В черноте подвальных сводов, обозначавших своды небесные, мерцали знаки зодиака - осколки зеркал в золотом обрамлении10.

Атмосферу салона в доме Адамини еще до открытия "Привала комедиантов" пыталась создать Надежда Добычина, которая в своем Художественном бюро начала устраивать поэтические и музыкальные вечера. Так, 30 ноября 1914 года прошел "Вечер поэзии и танцев", где после чтения стихов Ахматовой, Иванова, Мандельштама, Северянина и других поэтов был показан балет Михаила Кузмина "Выбор невесты" с участием Ольги Глебовой-Судейкиной. В марте 1916-го в продолжение начатого ранее цикла "Вечеров современной музыки" в Бюро прошел первый авторский вечер музыкального критика Вячеслава Каратыгина, пропагандиста творчества Скрябина, Прокофьева и Стравинского. На вечере звучали фортепианные и вокальные произведения, в числе исполнителей был Федор Шаляпин11.

С открытием "Привала комедиантов" центр литературной, музыкальной и театральной жизни переместился в подвал дома Адамини. В кабаре была создана постоянная труппа, ядро которой составили учищиеся Студии Мейерхольда. Кроме студийцев в труппу вошли О. Глебова-Судейкина, Б. Казароза и К. Павлова, для которых выступления в "Привале комедиантов" должны были стать практикой, дававшей возможность овладеть новой актерской техникой12.

Программу, сыгранную в день открытия кабаре, можно было назвать исторической - она единственный раз объединила в себе постановки Всеволода Мейерхольда и Николая Евреинова. Первый поставил "Шарф Коломбины", второй - "Фантазию" Козьмы Пруткова и "Два пастуха и нимфа в хижине" Михаила Кузмина. Открытие прошло успешно, и журналист, побывавший на премьере, сравнил царившую в зале непринужденную атмосферу с настроением "интимнейших кабаре Монмартра"13.  Мейерхольд очень скоро ушел из "Привала", и до конца первого сезона на целый месяц подвалом завладел Театр кукол-марионеток Ю. Слонимской и А. Сазонова.

Проходили в подвале также литературные, музыкальные и хореографические вечера. 28 апреля состоялся "Первый вечер поэзии" с участием Адамовича, Ахматовой, Иванова, Ивнева, Мандельштама, Кузмина, Тэффи и Юнгера. В мае прошли вечера Дебюсси, Глинки, Верлена, был отмечен юбилей заведующего музыкальной частью кабаре графа Оконтрер (Николая Цыбульского, который также жил в доме Адамини), прошел хореографический вечер с участием "г-ж Люком, Вронской и Глебовой-Судейкиной". Закрытие первого сезона 9 июня было отмечено "Вечером поэзии и музыки" с участием поэтов Клюева и Бальмонта. На закрытии было объявлено, что "в начале августа в Париж выезжает делегация к Л. Баксту, которая намерена склонить художника представить "Привалу комедиантов" для выставки свои полотна"14  (намерение, правда, так и не было осуществлено). 

Очень скоро представления "Привала" завоевали репутацию "интимных вечеров литераторов и художников", а сам "литературно-художественный кабачок" пользовался большой популярностью. В отличие от демократизма своей предшественницы "Бродячей собаки", где посетители садились там, где хочется, сами ходили в буфет за вином и едой, в "Привале" места продавались по предварительной записи. Георгий Иванов позднее вспоминал: "<...> Здесь оказалось, что в главном зале, где помещается эстрада, места нумерованные, кем-то расписанные по телефону и дорого оплаченные, а так называемые "г. г. члены Петроградского художественного общества" могут смотреть на спектакль из другой комнаты. Но и здесь, не успевали вы сесть, как к вам подлетал лакей с салфеткой и меню и, услышав, что вы ничего не "желаете", только что не хлопал своей накрахмаленной салфеткой по носу "нестоящего" гостя... <...> В общем, получался какой-то эстетический, очень эстетический, но все же ресторан. Публике нравилось. Публика платила дорогую входную плату, пила шампанское и смотрела на Евреинова в Судейкиных костюмах..."15

Открытие второго сезона состоялось 25 октября 1916 года. Месяц спустя, 27 ноября, в Бюро Добычиной открылась вторая выставка - "Современная русская живопись", в которой снова участвовал Марк Шагал. Еще первая, апрельская того же года, выставка у Добычиной и рецензии на нее Ростиславова, Левинсона и Сыркина привлекли внимание столичной художественной общественности к Шагалу, до того времени в Петрограде почти неизвестному. Теперь Надежда Добычина - вслед за Тугендхольдом - начала "ревностно лансировать" художника. Возможно, не без ее участия ее давний учитель по драматической школе Николай Евреинов в конце 1916 года пригласил Шагала к сотрудничеству в "Привале комедиантов".

Дебют Шагала на подмостках артистического кабаре состоялся в январе 1917 года. Новый год в "Привале" встречали "людно и шумно". Е. Тагер посетила кабаре 31 декабря 1916 года и писала в своих воспоминаниях: "Мы встретили новый, 1917 г. в "Привале комедиантов", в модном подвале у Марсова Поля. В "Привале" было людно и шумно и очень красочно. Абстрактного искусства тогда еще не было, но самые видные из левых художников приложили руку к сводчатым стенам подвала, покрытым смелой и необычной живописью. На столиках вместо скатертей  лежали деревенские цветные платки. Электрические лампочки загадочно струили свет сквозь глазные отверстия черных масок. Столики обслуживали арапчата в цветных шароварах. Подобно гению этого места, улыбалась гостям хозяйка - молодая брюнетка восточного типа, в эффектном платье, сочетавшем белое, красное и золотое. Ее муж, директор подвала Б. К. Пронин, ходил между столиками, а за ним брела какая-то беспородная шавка, изображая или символизируя "Бродячую собаку", предшественницу «Привала комедиантов»"16

Объявления о премьерах, как правило, помещались в газетах. 23 января 1917 года "Биржевые ведомости" сообщали следующее:

"Петроградское художественное общество.

"Привал комедиантов" на Марсовом поле, д. 7.

Премьера.

23 января 1917 г.

1. "Веселая смерть" Н. Евреинова, костюмы С. Судейкина.

2. "Счастливая любовь" Тэффи.

3. "Совершенно веселая песня", инсценировка Н. Евреинова, декорации Марка Шагала.

4. Балет и проч.

Съезд к 10 час. вечера.

Вход по рекомендациям. Запись в 5 час. дня, тел. 274-58"17.

Самым ярким номером новой программы, без сомнения, стала драма Евреинова с острым названием "Веселая смерть". Ее главными действующими лицами были Арлекин, Коломбина, Пьеро, Доктор и Смерть. Арлекин - этот "с большой буквы Шут", фигура в мировой культуре глубоко трагическая, в трактовке Евреинова должен был сохранять парадоксальную способность смеяться и оставаться собой даже "перед ликом смерти". Сам автор писал о постановке: "Ведь Арлекин как понятие - это же шут, красивый, дерзкий шут, вечно живущий, идеализированный в душе каждого человека, с большой буквы Шут, не изменяющий своей позиции даже перед ликом смерти...

Самый дерзкий вызов року - это шут перед ликом смерти... Разве здесь, в этом непонятном мире, где величайшее открытие науки только лишнее доказательство сонма тайн, нас окружающих, разве здесь, все время, непрестанно, ежеминутно мистифицируемые неизвестным нам шутником, обманываемые на каждом шагу нашими же собственными чувствами, разве можем мы здесь к чему бы то ни было, кончая смертью, относиться серьезно!.. А если ее нет, и Вы снова обмануты!..

Никаких (а вдруг) и "законов-то природы" нет, а все это одна фантасмагория, чепуха, кто-то пыль в глаза пустил, надурманил, навел "зайчика" на вас!

...Так что же, принимать-таки все это "всерьез", "фордыбачить", "ломать трагедию"?

Так будем шутить! Будем шутами. И эво! и трата-та! И дзинь-ля-ля! И что еще? Почему Вы спрашиваете? Да хотел бы.

Да-с.

ЧТО?.. Идеал?

Ха-ха!

Хорошо.

Вы проповедуете "сверхчеловека"?

Я - «сверхшута»"18

Евреиновская арлекинада пользовалась такой большой популярностью, что в декабре 1918 года на сцене "Привала комедиантов" она была поставлена во второй раз. Для новой постановки использовались прежние костюмы Судейкина в новой режиссуре К. Тверского (псевдоним Кузьмина-Караваева). Роль Смерти исполняла Ольга Глебова-Судейкина, и один из современников писал о ее выступлении: "Судейкина танцевала какой-то "Danse Macabre"19  на столе с горящими канделябрами в «Веселой смерти»"20.

Для евреиновской инсценировки "Совершенно веселая песня" Шагал, по свидетельству Франца Мейера, на заднике сцены воспроизвел в увеличенном виде свою картину 1911 года "Пьяница". По настоянию художника лица исполнителей были выкрашены в зеленый цвет, а руки - в голубой 21.  Этот же прием Шагал вскоре повторит еще раз - при создании декораций для комедии Гоголя "Игроки" в Эрмитажном театре, где использует сюжет своего парижского полотна 1911-1912 годов "Святой возница".

"Совершенно веселая песня" вместе с остальными интермедиями повторялась ежевечерне на протяжении почти месяца, до следующей премьеры 20 февраля 1917 года. Свидетельств о том, были ли на ее премьере Марк и Белла Шагалы, не сохранилось. Другой декоратор этого вечера - Сергей Судейкин - на представлении отсутствовал, в этот день со своей женой Верой он находился в Москве. Судейкины, возвратившись в Петроград, заходили в "Привал" 10-11 февраля "за деньгами", а также были на вечере 16 февраля 22.

Театральный дебют Шагала остался незамеченным критиками. Е. Зноско-Боровский 11 февраля направил в "Биржевые ведомости" свою рецензию на шедшую в кабаре программу, которая была напечатана в газете 20 февраля: "...И вот мы в "Привале комедиантов". Несмотря на многие промахи и зигзаги на своем пути, он благодаря участию отличных художественных и артистических сил может насаждать почти беспримесное искусство. Но это как раз и побуждает его не замыкаться в рамках кабаре, и, кажется, он вновь хочет вернуться к постановкам больших пьес, как это было при его возникновении в прошлом году. В настоящее время здесь идут маленькие пьески и номера, но из них только две вещицы носят отпечаток кабаре, все же остальные могли бы появиться, а отчасти появлялись и появляются в обычных театрах. Всего удачнее разыгрывается пьеска «Счастливая любовь»" 23.

Другой рецензент - К. Острожский - в газете "Новое время" писал: "...Когда оркестр перестал терзать слух замусоленными кафешантанными мотивами, раздернулся алый занавес, и талантливые, интересные актеры ярко и красиво разыграли занятную евреиновскую арлекинаду "Веселая смерть"... Но между сценой и зрительным залом не было прежней связи" 24.

Никаких воспоминаний о своем дебюте "на театре" сам Шагал тоже не оставил. Однако трудно себе представить, чтобы открывшийся за "раздернувшимся алым занавесом" шагаловский "Пьяница" вкупе с зеленолицыми и голуборукими актерами мог быть с восторгом принят основной массой публики - так называемыми "фармацевтами", сидевшими за заказными столиками, обладателями "сигар в зубах" и "упитанных физиономий" (Г. Иванов). Художественная эстетика Шагала была слишком радикальной для сцены, где в перерывах между номерами развлекали публику "замусоленными кафешантанными мотивами". Нового заказа на театральную работу в "Привале" художник не получил.

Тем не менее, вряд ли бурная художественная жизнь дома Адамини и "Привала комедиантов", в частности, в 1916-1918 годах, оставалась без внимания Марка и Беллы Шагалов, а все их контакты с незаурядными посетителями знаменитого подвала ограничились только участием Шагала в не слишком удачной для художника постановке инсценировки Евреинова. Для изнуренной борьбой с бытовыми трудностями и политическими катаклизмами интеллигенции Петрограда "Привал" был не только богемным кабаре, но и настоящим убежищем, Ноевым ковчегом, способным хоть на время спасти от неурядиц суровой действительности. Георгий Чулков в августе 1917 года писал: "В Петрограде, на огромной площади, в одном из старых домов, есть подвал, и там, когда столица, утомленная буйным ветром революции, бесконечными политическими выступлениями и лихорадочною борьбою за власть, часам к одинадцати засыпает, - там, в подвале, начинается своеобразная ночная жизнь, непохожая совсем на жизнь советов, партий, комитетов, союзов, улицы и Зимнего дворца. В этом подвале живут и его навещают совсем особые люди. Правда, там бывают и случайные гости, но они приходят туда из любопытства и сидят в сторонке, недоумевая и чувствуя себя лишними. Дело, конечно, не в этих посторонних зрителях, в той кучке поэтов, актеров, художников, которые спасаются в подвале от всероссийского потопа, как Ной в ковчеге" 25.

Непосредственных свидетельств контактов Шагалов с участниками представлений и гостями кабаре не сохранилось, однако косвенные "улики" указывают на их большую вероятность. И в первую очередь это касается событий, связанных с Художественным бюро Надежды Добычиной.

С 3 апреля по 14 мая 1917 года в Бюро Добычиной проходила выставка "Современное финское искусство". С 1898 года из патриотических соображений финны бойкотировали российские выставки, но после Февральской революции и обещания со стороны правительства предоставить Финляндии независимость, наконец, организовали "демонстративно дружественную выставку". Дополнением к ней стали камерные вечера финской музыки, проходившие в Бюро Добычиной с участием артистов из Гельсингфорса 26.  На вернисаж приехала группа финских художников и собрался, по словам Бунина, "весь Петербург", присутствовали министры Временного правительства и французский посол 27.  Официальные власти придали вернисажу политическую окраску - оркестр исполнил "Марсель­езу", после чего состоялся своего рода митинг, на котором с речами выступили "бабушка русской революции" Вера Фигнер и Максим Горький.

Вместе с другими художниками на вернисаж приехал и классик финского модернизма Аксель Галлен-Каллела - "сам грандиозный, красивый, "героический" Галлен, который покорил сердца всех наших дам и девиц", как писал в своем дневнике Александр Бенуа. По словам Бенуа, выставка "не отличалась большим блеском, но послужила предлогом для всяких дружественных излияний и увенчалась банкетом (не то у Контана, не то у Донона), на котором было сказано немало трогательных и пламенных речей и на котором была выпита не одна сотня бутылок вина"28.

В этот же день вечером в "Привале комедиантов" давали премьеру комедии Козьмы Пруткова "Фантазия" (декорации и костюмы Судейкина), пьесу Алексея Толстого "Сон Попова" (костюмы и декорации Радакова), балета "Парижский бульвар" (декорации Кругликовой) и "Пасторали" на музыку Кузмина. После полуночи чествование финских художников из ресторана было перенесено в "Привал", куда пришли Бунин, Горький, Гржебин, Зданевич, Маяковский, Давид Бурлюк и др.29

Работы Акселя Галлена-Каллелы и других корифеев финского искусства на выставке в Бюро Добычиной отсутствовали - из-за войны они задержались на выставках в разных странах.30  Тем не менее, интерес Шагала к его работам был несомненным и в творчестве самого Шагала проявился очень скоро - уже осенью 1918 года в Витебске для оформления города к первой годовщине революции им будет создано панно "Трубящий всадник". Композиция шагаловского панно сильно напоминает фреску Галлена-Каллелы "Куллерво в походе", сделанную для финского павильона на парижской выставке 1900 года.

Об участии Шагала в вернисаже финской выставки никто из мемуаристов не упоминает. Однако если в апреле 1917-го Шагал лично и не познакомился с Галленом-Каллела, то общаться с другими финскими художниками он мог в связи с уже иными обстоятельствами. Через неделю после вернисажа, 12 апреля, два участника выставки "Современное финское искусство" - живописцы Ууно Аланко и Юрье Оллила - на общем собрании общества художников "Союз Молодежи" были приняты в его члены. 31  На этом собрании должен был присутствовать и Шагал, который незадолго до этого - 21 марта того же года - сам стал членом объединения.

С "Привалом комедиантов" был связан целый ряд имен деятелей культуры, хорошо известных Шагалу и имевших для него большое значение. С кабаре сотрудничали такие почитаемые Шагалом художники, как Мстислав Добужинский 32  и Александр Бенуа. О событиях, происходивших в "Привале", писал критик Андрей Левинсон - к тому времени автор нескольких публикаций о Шагале в столичном журнале "Летопись". Частым гостем кабаре был Анатолий Луначарский. В состав художественного совета театра входил Сергей Маковский. С кабаре тесно сотрудничал Юрий Анненков, свои первые театральные опыты ставил здесь Натан Альтман (в октябре 1916 года вместе с Судейкиным он сделал декорации для постановки Евреинова "Два пастуха и нимфа в хижине"). С "Привалом" сотрудничали также художники Александр Гауш и Владимир Лебедев. Оба они осенью 1918 года от Шагала - комиссара по делам искусств Витебской губернии - получат приглашение работать в Витебском Народном художественном училище.

Марк и Белла в "Привале комедиантов" имели возможность познакомиться со знаменитыми русскими поэтами и писателями, о личном знакомстве с которыми Шагал позднее писал в своих мемуарах, - Владимиром Маяковским, Максимом Горьким. О знакомстве с Анной Ахматовой Шагал никогда не упоминал. Поэтесса и не относилась к числу завсегдатаев кабаре, она посетила "Привал" всего только два или три раза. Однако она была знакома с работами Шагала (могла видеть их на выставках в Бюро Добычиной) и после отъезда художника за границу продолжала держать его творчество в поле своего зрения. 33

Интересно, что не только Шагал наблюдал за событиями, происходившими в "Привале комедиантов", но и кабаретьеры, в свою очередь, не оставляли без внимания художественные успехи Шагала. В начале 1918 года художник с семьей покинул Петроград, но в конце весны в Москве вышла монография Эфроса и Тугендхольда "Искусство Марка Шагала", в июле в Бюро Добычиной прошла новая "Выставка современной живописи и рисунка" с участием художника. Когда в конце 1918 года в "Привале" была возобновлена арлекинада Евреинова "Веселая смерть", Михаил Кузмин, один из самых активных "комедиантов", в газетном отчете о программе не только упомянул уже почти год находившегося в Витебске Шагала, но и назвал его "модным художником": "«Веселая смерть» Евреинова уж так известна, что после нее можно только двинуть "Шарф Коломбины" в костюмах очередного модного художника (м[ожет] б[ыть], Шагала)". 34

"Привал комедиантов" прекратил свое существование весной 1919 года. Его конец запечатлел в "Повести о пустяках" Б. Темирязев (псевдоним Юрия Анненкова): "Туманы, улицы, медные кони, триумфальные арки подворотен, Ахматова, матросы, академики, Нева, перила, безропотные хвосты у хлебных лавок, шальные пули бесфонарных ночей - отлагаются в памяти пластом прошлого, как любовь, как болезнь, как годы..." 35

 

 

1 Доклад прозвучал на XIX Международных Шагаловских чтениях 14 июня 2009 г.

2 Анненков Ю. Георгий Иванов // Анненков Ю. Дневник моих встреч. Цикл трагедий. В 2-х томах. Т. 1. Л.: Искусство, 1991. С. 330.

3 Перц В., Пирютко Ю. Клуб художников, артистов и поэтов // Декоративное искусство СССР. 1983. № 11. С. 29-30.

4 Анненков Ю. Анна Ахматова // Анненков Ю. Дневник моих встреч. Цикл трагедий. В 2-х томах. Т. 1. Л.: Искусство, 1991. С. 107.

5 "Проза о транссибирском экспрессе и маленькой Жанне Французской". См.: Лившиц Б. Полутороглазый стрелец. Л.: Издательство писателей, 1933. С. 206. Экземпляр книги, который был подарен Сандраром и Делоне-Терк Смирнову и имел порядковый № 47, ныне принадлежит Государственному Эрмитажу.

6 Подробнее об этом см.: Кантор-Гуковская А. "Симультанная книга" Сони Делоне-Терк и Блеза Сандрара (К вопросу о французско-русских художественных связях) // Западно-европейская графика XV-XX веков. Л.: Искусство, 1985. С. 140-143.

7 Тихвинская Л. Повседневная жизнь театральной богемы Серебряного века: Кабаре и театры миниатюр в России. 1908-1917. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 157.

8 Это была выставка "Современной русской живописи", которая проходила с 3 по 19 апреля 1916 г. и где экспонировались 62 работы Шагала.

9 Евреинов Н. Н. Оригинал о портретистах. Пг., 1922. С. 14.

10 Тихвинская Л. Повседневная жизнь театральной богемы Серебряного века. С. 158.

11 Казанская Л. "Слава жизни!.." // Музыкальная жизнь (Москва). 1993. № 3. С. 21.

12 Тихвинская Л. Повседневная жизнь театральной богемы Серебряного века. С. 161.

13 Там же.

14 Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов" // Памятники культуры. Новые открытия. 1988. М.: Наука, 1989. С. 123. Все данные о деятельности "Привала комедиантов" приводятся по этому же изданию (С. 109-123).

15 Иванов Г. Петербургские зимы // Иванов Г. Черные ангелы. М.: Вагриус, 2006. С. 57-58.

16 Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 133.

17 Там же. С. 134.

18 Евреинов Н. Н. О "Веселой смерти" // Искусство (Петроград). 1917. № 5-6. С. 17-18. Цит. по: Коган Д. Сергей Юрьевич Судейкин. 1884-1946. М.: Искусство, 1974. С. 191-192.

19 Danse Macabre - пляска смерти (франц.).

20 Из письма С. С. Обневского к М. К. Яроцкой от 29 декабря 1958 г. Цит. по: Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 147.

21 Meyer Fr. Marc Chagall. Paris: Flammarion, 1995. P. 131.

22 Судейкина В. Дневник. Петроград. Крым. Тифлис. М.: Русский путь. Книжница, 2006. С. 34, 39.

23 Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 134.

24 Новое время. 1917. № 14716. 23 февраля. Цит. по: Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 134.

25 Чулков Г. И. Вчера и сегодня // Народоправство. М., 1917. № 12. С. 8. Цит. по: Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 140.

26 Казанская Л. "Слава жизни!.." С. 21.

27 Бабореко А. К. И. А. Бунин. Материалы для биографии с 1870 по 1917. М.: Художественная литература, 1983. С. 241.

28 Бенуа А. Н. Мой дневник. 1916-1917-1918. Москва: Русский путь, 2003. С. 187-188. Банкет на 200 персон проходил в ресторане Донона (Казанская Л. "Слава жизни!.." С. 21).

29 О посещении торжества Горьким в своих воспоминаниях писал Д. Бурлюк. См.: Конечный А. М., Мордерер В. Я., Парнис А. Е., Тименчик Р. Д. Артистическое кабаре "Привал комедиантов". С. 136.

30 Константин Андреевич Сомов. Письма. Дневники. Суждения современников. Вступительная статья, составления, примечания и летопись жизни и творчества К. А. Сомова Ю. Н. Подкопаевой и А. Н.Свешниковой. М.: Искусство, 1979. С. 351.

31 Повестка Общего Собрания Общества художников "Союз Молодежи" от 12 апреля 1917 г. В кн.: Малевич о себе. Современники о Малевиче. В 2-х томах. Т. 1. М.: RA, 2004. С. 389.

32 Кроме того, что Добужинский делал декорации к постановкам, все печатные издания "Привала комедиантов" и "Бродячей собаки" имели разработанные им марки.

33 О параллелях творчества Ахматовой и Шагала см. статью О. Рубинчик "Шагал Анны Ахматовой" в этом номере.

34 Кузмин М. "Привал комедиантов" // Жизнь искусства (Петроград). 1918. № 40. 18 декабря. С. 2.

35 Темирязев Б. Повесть о пустяках. Берлин, 1934. С. 286.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Выпуск 16-17. Витебск: Витебская областная типография, 2009. С. 115-121.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva