Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Давид Симанович. «И ему благодарен Витебск!»



Давид Симанович


«И ему благодарен Витебск!»

(заметки на полях Шагаловских дней)1

 

Каждый год я открываю Шагаловские дни его строкой из поэмы «Майн вайтэ гейм» - «Мой далекий дом». И звучит это так:

Марк Шагал. Эс клынкт ин мир ды штот ды вайте!..

Марк Шагал. Звенит во мне далекий город!..

Марк Шагал. Звініць ва мне далёкі горад!..

Так звучит Шагал на трех языках, которые знал художник. Может, не хвафтает еще французского, ведь Шагаловские дни давно уже стали международными. А французский он знал, общался на нем и даже писал стихи.

XVII Шагаловские дни я открывал во дворике дома Шагала и на крыльце Арт-центра. А на чтения, которые проходили в октябре, когда я был далеко в Ашкелоне, послал SMS-ку. И на открытии в музее ее прочла Людмила Хмельницкая:

Через гул морей,
через шум степей,
через дни и ночи побед и сомнений
обнимаю участников Шагаловских дней
и Шагаловских чтений!

Как всегда, я с вами,
моими друзьями,
праздную Шагаловский юбилей!

Пусть живет на земле
его славный Музей,
привлекая людей
красотою своей.

Пусть бы каждый
в нем увидал
то, что сердцем можно увидеть!
Жил Шагал!
И живет Шагал!
И ему благодарен Витебск!2

*

В Музей Шагала приходят и приезжают сотни людей. Их отзывы уже заполнили пухлые тома. А началось все еще в конце 1980-х, когда я принес в дом Мейциных толстую тетрадь и сказал, чтобы они предлагали всем, кто интересуется Шагалом и приходит сюда, оставлять хотя бы краткие записи. Раиса Мейцина так и поступила, а потом передала тетрадь Музею. И это, конечно, нашло свое доброе продолжение.

19 июля 1995 года Музей посетил Президент Республики Беларусь Александр Григорьевич Лукашенко и оставил свою запись в книге почетных гостей:

«Впечатляет сокровенное отношение витебчан к памяти великого художника - нашего земляка Марка Шагала.

Много сил, сердечного тепла, профессионализма вложено в создание Музея Шагала, в организацию І Международного Шагаловского пленэра.

Важно поддерживать эти добрые традиции. Это наш долг - рядовых граждан и политиков.

С благодарностью создателям Музея Марка Шагала Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко.

19 июля 1995 г.».

*

Марк Шагал: «Когда я открываю утром глаза, мне хочется увидеть мир более совершенный, мир любви и дружественности, и уже одно это способно сделать мой день прекрасным и достойным бытия».

«Красота спасет мир»... Но и мир должен спасать красоту!

Опять кричу в темноту,
зову человеческий род:
- Надо спасать красоту!
И она нас тоже спасет!..3

*

Однажды на выставке у Шагала спросили, что может его картина сказать зрителю. «А это зависит, - ответил Шагал, - от того, что вы скажете картине».4

*

И сколько же людей сразу бросилось, чтобы показать себя в Шагале, а не Шагала в себе.

*

Чтобы увековечить память Шагала, нужны воители.

А до недавнего времени были одни запретители.

*

Не превратиться бы мне из воителя в просителя. Никто уже не запрещает Шагала: пиши о нем, проводи Шагаловские дни, даже открывай Музей. Но помогать никто не будет. Был воителем - станешь просителем, у которого ничего нет.

22.11.91.

*

Дмитрий Иванович Соллертинский: «А я привезу венский стул. Нет, не надо за ним приезжать, я сам привезу для музея Шагала».

Пока еще не привез...

30.11.91.

*

«Волшебный Витебск» - сказала о нашем городе Анна Ахматова.

Наверное, в те дни 1913 года, когда ее рисовал в Париже Амедео Модильяни, она встречалась и с Шагалом.

Виталий Виленкин вспоминает: «А вот о Шагале она никогда не говорила равнодушно и всегда готова была еще раз его посмотреть, хотя бы в репродукции. Недаром Витебск Шагала попал в ее «Царскосельскую оду», да еще в каком качестве - как параллель к собственному поэтическому замыслу: "Но тебя опишу я, как свой Витебск - Шагал"».5

17.4.93.

*

Юрий Анненков, рассказывая о многих известных людях, с которыми его сводила жизнь, вспоминает «класс живописи, где преподавал малоизвестный художник, Савелий Моисеевич Зейденберг, у которого в течение одного года (1908) обучались живописи Марк Шагал и я, но о чем ни в одной из многочисленных монографий Шагала не упоминается ни одним словом»...6

Юрий Анненков пишет, что многие молодые художники были при их первых шагах решительно поддержаны Александром Бенуа и эта опора была для них особенно ценной и чувствительной. В качестве наиболее яркого примера может быть назван Марк Шагал.

*

- А я на Шагала просто зла... Почему он ничего не подарил Витебску? - возмущалась женщина в автобусе.

Сказал ей, что все творчество Шагала - это подарок родному городу.

02.12.91.

*

Читаю толстый том «Александр Бенуа размышляет». Много о Шагале.

«Шагал... художник с оголенными нервами, это инструмент, звучащий не только от прикосновения рук, но и от малейшего дуновения».7

Бенуа употребляет эпитет «шагалистые».8 А Репин о картинах Левитана говорил «левитанистые».

*

С юных лет он не признавал закона всемирного тяготения и сам отрывался от земли, и отрывал от нее не только людей, но и все живые существа - от рыб, вырывая их из морских пучин, до знакомых козочек, которые паслись на соседней улице, на Песковатике.

Может, потому так подействовали на меня, так вдохновили эти шагаловские полеты во сне и наяву много лет назад, когда я впервые увидел репродукции его работ в каком-то зарубежном журнале.

Конечно, ни тогда, ни еще годы спустя, не думал, не гадал я, какую роль сыграет он в моей судьбе, какое место займет в моей жизни художник, который отправил в космические просторы своих героев, полетевших осваивать шагаловскую небесную синь раньше, чем космонавты.

А сам он свой последний полет осуществил в лифте.

*

«Вся живопись Шагала, как давно уже заметили наиболее чуткие искусствоведы, - одна целостная и сложная метафора его собственной жизни и духовных исканий нашего века».9

*

Шагал оживлял метафоры: взлетать от счастья, парить в небесах, любовь поднимает к звездам...

*

В «Диалектике мифа» Алексей Лосев, анализируя понятие пространства, говорит, что «по сравнению с футуристическим нагромождением форм и красок, экспрессионизм вернулся отчасти просто к предметной изобразительности. Однако это пространство содержит в себе временную координату. Это пространство в некоторых случаях (Шагал) можно понимать как сновидческое. Тут те же предметы, что и наяву, но вещи этого пространства совершенно свободны от всяких условий и границ пространства «трех измерений» и не нуждаются ни в каких механических усилиях для преодоления пространства. Такую «сдвинутость» и свободную сопоставленность предметов мы находим, например, у Шагала, у которого шествуют, как бы по воздуху, Агасферы, мебель, люди, как бы повисая в воздухе. Это пространство не восприятия, но представления. Это не то, как вещи существуют и как воспринимаются, но то, как они представляются».10

Как это хорошо у Лосева: «Сновидческое пространство»! И, может, не зная такого определения философа, уже на II Шагаловских чтениях и Лидия Иовлева в своем слове, и Рыгор Бородулин в своих стихах говорили о «сновидческом» в творчестве Шагала.

Л. Иовлева: «Редкому городу в мире удается стать мечтой и сном великого художника. Витебск стал мечтой и сном Марка Шагала».

Р. Бородулин:

Чалом табе, мураванка-буслянка,
Адкуль адляталі ў выгнанне сны,
Шагалавы сны, дзе жыла калыханка
І сны вяртаюцца з даўніны.

Датуль чалавек
Доўжыць шлях свой зямны,
Пакуль жывуць
Ягоныя сны.11

*

«Витебск стал городом из сна, а друзья и семья - населявшими сон существами».12

*

Августовский вечер. На моем стареньком «VEFе» шарил по эфиру. И вдруг услыхал имя Шагала... Сквозь трескучие помехи долетали до меня обрывки фраз, а иногда целые большие и малые абзацы. Говорил, выступая на радиостанции «Свобода», профессор Ефим Эткинд, известный литературовед (у меня есть его хорошая книга о поэзии), уехавший из Союза.

Что-то я успел записать из его высказываний о Шагале.

«Он живет внутри им созданного мира еврейской сказки»...

«Витебск - глухая дыра его детства, русско-еврейское местечко начала века»...

«В его творчестве сочетание еврейского национального и символического»...

«Живи он в Москве, что делало бы Министерство культуры с его свободно парящими над землей евреями? Как хорошо, что этот старый еврей, которому уже 97, живет далеко от Москвы»...

И венчающая передачу фраза: «Столетний гениальный художник!»...

27.08.84.

*

В год рождения Шагала Всеволод Гаршин запустил в небеса свою «Лягушку-путешественницу».

А великий Афанасий Фет 17 июля 1887 года отправил в полет душу:

Пока душа кипит в горниле тела,
Она летит, куда несет крыло...

И продолжал это делать и в последующие годы:

Лечу на смерть вослед мечте...
Но сердца бедного кончается полет...

А у Шагала этот полет сердца еще только начинался.

Фет:

Где кистью трепетной я наберу огня?
Где я возьму небесной краски?..13

А Шагал эту краску небесную набрал в Витьбе и Двине.

*

Шагал - Мандельштам.

Летящие над Двиной шагаловские часы. На них стрелки указывают вечное время. И, может быть, это вовсе не сутки, а века.

Мандельштам:

И Батюшкова мне противна спесь:
«Который час?» - его спросили здесь,
А он ответил любопытным: «Вечность»...

Шагал: «Сирень». Импрессионистический рисунок.

Мандельштам: начало стихотворения «Импрессионизм».

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст, как струпья, положил.14

*

Февральским днем 1991 года во время первой встречи в Витебске мэр Нинбурга Хайнц Интельман в присутствии Вольфганга Копфа подарил мэру Николаю Федорчуку и первому секретарю горкома партии Образову графическую работу Марка Шагала «К другому свету». Это - первая шагаловская работа в Витебске.15

*

Был ли верующим Шагал? То есть верил ли в Бога?

Говорят, не верил, говорят и подтверждают только, что верующим хасидом был его отец.

Но Шагал иллюстрировал Библию, где все божественное на каждой странице, в каждом штрихе... А его стихотворение «К другому свету», приложение к подаренному графическому листу, которое я перевел - это разговор с Богом:

Мой Бог, - за свет такой,
что Ты мне даровал -
благодарю Тебя.
Мой Бог, - и за покой,
что Ты мне ниспослал -
благодарю Тебя.
Мой Бог, - лишь ночь опять,
глаза закроешь мне
до наступленья дня.
Но буду рисовать
на небе и земле
картины для Тебя.16

*

«Папа каждый день читал перед сном Библию, - вспоминает сын Давид, - и сделал к ней прекрасные иллюстрации, считая, что раз Господь дал ему талант все рисовать, значит, он может рисовать все. Он никогда не водил меня в синагогу и говорил: "Лучше обращаться к самому Господу, а не к его приказчикам"».17

*

Читал книгу французского философа Гастона Башляра «Новый рационализм». В ней - большая статья «Введение в Библию Шагала». Много интересных мыслей и рассуждений о библейском цикле художника. Чтобы не пересказывать, теряя авторскую манеру изложения, сделал короткие выписки.

«Марк Шагал - это художник, который подобно творцу Вселенной знает, как разместить цвета - красный и охру, темно-синий и нежно-голубой, - являющиеся цветами времен Рая. Шагал читает Библию, и его чтение тут же претворяется в сияние. Под его кистью, под его карандашом Библия становится - естественно и просто - книгой зримых образов, книгой портретов. В этой книге собраны портреты одной из самых великих семей человечества... Рассматривая иллюстрации Шагала, я иначе читаю эту древнюю книгу. Я яснее слышу, потому что я яснее вижу, потому что Шагал - ясновидец; он передает говорящий голос. Говоря откровенно: Шагал просветлил мой слух... Шагал любит мир, потому что он умеет в него всматриваться и потому что он научился показывать его другим... Его Рай живет. Тысячи колокольчиков звенят в небе от полета быстрокрылых птиц. Сам воздух у Шагала крылоносен». И музыконосен - добавил когда-то я, говоря о музыкальности красок и цвета Шагала, на картинах которого так позванивают невидимые крылья людей и животных.

И еще одна выписка.

«История Израиля - это история деяний великих фигур. Время мира запечатлено на их лицах. Труд художника посвящен именно лицам. Марк Шагал показывает нам героев судьбы; тех, кто одним горящим взором поднимает и движет целым народом... Шагал стал психологом: ему удалось наделить пророков индивидуальными чертами... Он живет в ритме тысячелетий. Он ровесник тех, кого созерцает... Что же должно происходить в сердце художника, рисующего тысячелетия, чтобы столько света излучали эти черные линии?»18

Шагал оживил, создал портреты и приблизил к нам царей и великих патриархов, сделав их нашими современниками.

*

Никто не знает, как выглядел царь и псалмопевец Давид. И когда я переводил, а точней, переложил на русский язык строки его псалмов, я видел перед собой Давида на литографиях Шагала. Работая над своим библейским циклом, Мастер сделал его одним из главных героев. Думаю, что Шагал его очень любил. И любовь свою выразил особой цветовой гаммой, которая, мне кажется, превращается в гамму звуковую, то повышаясь, то понижаясь. Особенно я это чувствую, вижу и слышу, когда снова и снова всматриваюсь в шагаловского «Давида с арфой». И даже кажется, что эта литография мне подсказала, напела переложения псалмов Давида.

Псалом 6

Я устал от сомнений своих
и, опять встречая зарю,
только Господа каждый миг
я безмолвно благодарю.

А за мартом грядет апрель,
и неведом мне мир и покой.
Омываю слезами постель,
как волной соленой морской.

Псалом 21

И нет успокоенья мне
ни на холме, ни на волне.
Горит закат или рассвет,
во мгле ночей,
в сиянье дней -
нигде успокоенья нет
душе измученной моей.

Псалом 29

Еще Тебя я, Господь, люблю
за то, что на склоне дня
Ты вывел из ада душу мою
и возродил меня.19

*

Наверное, именно благодаря Шагалу и его Библейскому Посланию я даже одну из моих стихотворных книг назвал «Арфа Давида», хотя сам никогда не играл даже на гитаре. А начал и закончил книгу шагаловскими литографиями, на которых Давид.20

И еще одна работа Шагала вдохновила меня - «Давид и Вирсавия». Словно слитые любовью воедино две головы, два лица. Сколько нежных красок души вложил в этот портрет великий художник. А ведь за этой любовью горестная история, превращенная судьбой в счастливый подарок.

По кровле царского дома
прогуливался Давид.
И все ему было знакомо,
весь этот будничный вид.

И все ему было немило
под хриплые крики менял.
И вдруг глаза ослепило:
он женщину увидал.

Она купалась и смело
плескалась, играя в воде.
Ее прекрасное тело
сияло в своей наготе.

...«Спасибо, - сказал он, - Боже,
за лучший подарок земли»,
когда на царское ложе
Вирсавию возвели.

Не знал он, что рекам крови
пролиться еще предстоит,
когда ослепленный любовью,
спускался с вечерней кровли
в объятья ее Давид.21

Так Марк Захарович, кроме всего, питает еще своими красками, своим гениальным цветом мои стихи, рожденные как бы на полях его работ.

*

Уже много лет у меня на стене - маленькая гуашь Ефима Рояка «Город», бесценный подарок его вдовы Фаины Львовны в память о художнике, который родился в Витебске, а в год его семидесятилетия (1976) я встречал и принимал его в родном городе.

Он говорил: «Я - и Рояк и Рояк. И ты меня, мой друг, не обессудь». Он говорил: «А можно так и так, не в этом дело и не в этом суть. Меня в начале жизни обласкал и вывел на дорогу Марк Шагал. А в юности открыл конструкций мир и рядом был Малевич Казимир. И это все в единое слилось, как творчества невидимая ось. И на нее нанизаны всегда прекрасные, как детство, города. И первый город - это Витебск мой через года мне светит над Двиной. С ним связаны судьба моя и жизнь, Малевич, УНОВИС, супрематизм». Он говорил: «Малевич и Шагал со мною шли на этом берегу». Он говорил, а я не записал. И вот припомнить больше не могу...

Его воспоминания записала и наговорила мне на кассету Фаина Львовна в присутствии дочери Инны и ее мужа, моего двоюродного брата Михаила Городецкого.

Вспоминал это Ефим Моисеевич Рояк в 1987 году незадолго до смерти.

«Мой отец был портным, и однажды к нему пришел Марк Захарович Шагал, чтобы перекроить брюки. Он увидел на печке разных нарисованных углем и кирпичом рыбок и зверей. Он спросил: «Кто это нарисовал?» А отец сказал, что это я. Он спросил: «Это ты нарисовал?» В следующий раз, когда он пришел, он принес акварель, подарил мне коробку акварели. Она у меня все еще хранится. Он принес бумагу и кисть и попросил стакан воды. Он взял кисть и немного красной краски. «Ну, Ефимка, скажи, какой это цвет». Я подумал и добавил желтой краски. Он сказал: «Браво!» Ему понравилось это сочетание. Он подумал, что я добавил синего, понимаете? Потом он провел синим цветом, а я добавил желтого, и это ему понравилось. Так мы играли некоторое время. Он сказал отцу, что меня нужно учить живописи.

А в Витебске жил еще один художник, Юрий Моисеевич Пэн. Очень хороший художник. Между прочим, Шагал у него учился. Я немного походил к Пэну, а потом Шагал взял меня к себе в мастерскую. Он видел, что я чувствую цвет. Я ходил с ним рисовать, показывал ему, где красивые места в Витебске, и помню очень ясно, как он говорил: «Почему ангелы летают по небу, а моя жена не летает?» И написал такую картину. Он и меня нарисовал - есть такая картина, как я лежу у забора на доске. Он сказал: «Это ты, Ефим, ты сделал». Я работал у него, понял его школу, его понимание искусства, восприятие цвета. Понимаете, он художник сказки. Почему он так трогает нас? Он художник сказки и фольклора. Он сам - это витебский еврейский фольклор. Кроме всего прочего, он понял еще французскую живопись, импрессионистов и Матисса. Он, конечно, великий и совершенно особенный художник. Он никого не копировал».

А я при первой встрече с Ефимом Рояком весной 1976 года, гуляя с ним по Витебску и слушая его рассказы, написал стихи о юном Шагале.

Благословенный край,
где вечны хлеб и соль...
Гостиница «Синай»,
гостиница «Бристоль».

В окраинный хорал
вплетен торговцев крик.
Там бродит Марк Шагал -
не мастер - ученик.

Какой-то местный ферт
в цилиндре щегольском.
А у него мольберт
и ящик за плечом.

Еще не комиссар,
идущий в красный снег,
картины не кромсал
огнем двадцатый век.

Уходит время вспять.
А там не до того -
признать иль не признать
на родине его...

Базара шум и гам,
столетья третий год,
и юный Марк Шагал
по Витебску идет.22

*

Бурно начался новый век. Уже, казалось бы, ушли в прошлое и забываются баталии, связанные с Шагалом: признавать или не признавать, нужен нам или не нужен, открывать музей или не открывать... Но снова кому-то неймется, снова кто-то готов бросить тень и на Шагала, и на народ, его родивший.

В «Народной газете» (23 ноября 2002 г.) статья «Всему давать оценку каждый вправе». Ее автор Эдуард Скобелев снова в открытую клеймит и евреев, и Шагала.

Пользуясь правом «давать оценку», он высказывает свое злобное мнение о народе и о художнике: «Для меня фигура Шагала совершенно неприемлема даже и в морально-политическом плане», «разворовывал народную собственность», «примитивный еврейский художник», «навязывается в качестве эталона», «беспочвенность "шагалиады"», «искусственность "шагаломании"»...

И снова, как и в 80-е годы, когда я воевал за Шагала, никто не останавливает Скобелева, специализирующегося на разжигании национальной розни, и слушают и спокойно читают этот маразматический бред...

*

Прошло ровно пять лет. И сегодня в "Советской Белоруссии" (30 ноября 2007) под рубрикой «Не можем молчать!» заявление Президиума Союза писателей Беларуси «Святыні - недатыкальныя». И писатели осуждают Скобелева, называя его высказывания по многим вопросам «святотатством». В первую очередь это касается его оценки праздничных шествий, посвященных Дню Победы, которые он, видите ли, не признает и охаивает, что, конечно, возмущает и оскорбляет ветеранов и нас всех, переживших Великую Отечественную. Президиум осудил попытки Скобелева сеять в своих публикациях межнациональную рознь. Приводятся цитаты из его «трудов»: «Евреи всегда хотели господствовать и для того ссылались на свое якобы униженное положение»... «"Мессианский" третий рейх Адольфа Гитлера создали некие таинственные силы, с целью создания Израильского государства» (?!)

И хоть имени Шагала нет в этом заявлении, думаю, что отповедь, наконец-то данная Скобелеву, имеет отношение и к его высказываниям о великом сыне еврейского народа.

*

Какая молодец Татьяна Котович! Она выпустила «Энциклопедию русского авангарда». И под улюлюканье недоброжелателей поставила на томе свое имя - имя автора. В большой статье «Витебский ренессанс» зафиксировано то, что особенно важно для меня и для всех наших шагаловских дел.

«Проект «Шагаловские дни» (автор - Давид Симанович) начат в январе 1991 года... В 1992 г. - открытие мемориальной доски на доме, где жил М. Шагал; открытие первой экспозиции Дома-музея М. Шагала и памятника Марку Шагалу (скульптор А. Гвоздиков).

В составе проекта:

1) международная конференция «Шагаловские чтения»; круглый стол;

2) Международный Шагаловский пленэр (І - 1994; ІІ - 1997);

3) выставка работ (литографии М. Шагала, произведения его современников, объединения еврейских художников "Куст");

4) концерты и театрализованные праздники; в 1991 г. показан спектакль «Марк Шагал», в 2000 г. - спектакль «Шагал... Шагал...» (реж. В. Барковский);

5) с 1998 г. в программу включены литературно-музыкальные встречи «В гостях у Марка и Беллы», которые проходят во дворе дома Шагала на ул. Покровской.

Международные «Шагаловские дни» в Витебске приобрели широкий резонанс в мире, стали фактором культурного пространства Витебска конца века».23

*

В день открытия памятника Шагалу на пьедестале крепилась пластина: «Мой Витебск! Я был и остался верным тебе навсегда. Марк Шагал». Эту строку я перевел с идиша, и она как бы завершала композицию памятника. Но пластина через какое-то время исчезла. Удалось восстановить. Но снова ее унесли... И уже много лет ее на пьедестале нет. Так и стоит памятник без шагаловской строки, без его короткого и ласкового объяснения в любви Витебску.

*

Мое слово на открытии памятника Марку Шагалу 5 июля 1992 года.

«Колесо Истории вращается.
И хоть очень дорога цена,
городам и людям возвращаются
добрые навечно имена.

Пусть звучит над ратушей старою
и над Витебском сквозь года:
- С днем рождения, Марк Захарович!
С возвращением! И - навсегда!

В синем небе Витебска ярко сияет навеки имя Марка Шагала.

На земле смуты, раздоры. А имя художника, его творчество объединяют людей, объединяют народы, собирают их под вечные знамена добра, любви, красоты!

Ушли безвозвратно в прошлое и никогда не вернутся те времена, когда пытались отлучить от Витебска Марка Шагала.

Не отлучили! Не вышло!

Шагал с нами!

Шагал с Витебском! И в Витебске навсегда!

Открываем памятник великому сыну Витебска!»

*

И был мой звездный час
средь яростных светил.
И сам Шагал, лучась,
меня благословил...

*

Я - из Витебска, где Шагал
прямо с Замковой
в небо взлетал,
зацепился за облака
и остался тут на века!...24

 

1 Доклад прозвучал на XVIII Международных Шагаловских чтениях в Витебске 15 июня 2008 г.

2 Симанович Д. Ашкелонский дневник. Минск: Медисонт, 2008. С. 55-56.

3 Симанович Д. Витебск - Шагал - любовь. Витебск, 2002. С. 32.

4 Демидова А. Вторая реальность. М.: Искусство, 1980. С. 222.

5 Виленкин В. В сто первом зеркале. М.: Советский писатель, 1990. С. 74.

6 Анненков Ю. Дневник моих встреч. Том первый. М.: Художественная литература, 1991. С. 82-83.

7 Александр Бенуа размышляет. М.: Советский художник, 1968. С. 437.

8 Там же. С. 485.

9 Зингерман Б. Россия, Шагал, Михоэлс и другие // Театр. 1990. № 4. С. 36.

10 Лосев А. Ф. Из ранних произведений. М.: Правда, 1990. С. 487.

11 Шагаловский сборник. Витебск, 1996. С. 6, 38.

12 Хаггард В. Моя жизнь с Шагалом. М.: Текст, 2007. С. 31.

13 Фет А. А. М.-Л.: Советский писатель, 1963. С. 453, 464, 465.

14 Мандельштам О. Полное собрание стихотворений. СПб., 1999. С. 102, 216.

15 Народнае слова. 1991. 23 лютага.

16 Симанович Д. Радость молнии. Минск: Медисонт, 2007. С. 104.

17 Мак-Нил Д. По следам ангела. М.: Текст, 2005. С. 120.

18 Башляр Г. Новый рационализм. М.: Прогресс, 1987. С. 354-355, 357.

19 Симанович Д. Радость молнии. С. 31.

20 Симанович Д. Арфа Давида. Книга поэзии. Витебск, 2003.

21 Там же. С. 20.

22 Симанович Д. Радость молнии. С. 174.

23 Котович Т. В. Энциклопедия русского авангарда. Минск: Экономпресс, 2003. С. 77.

24 Симанович Д. Радость молнии. С. 110, 132.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Выпуск 16-17. Витебск: Витебская областная типография, 2009. С. 60-66.

 

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva