Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Игорь Шадхан, режиссер


"Свое кино" Игоря Шадхана
 
Известный режиссер-документалист Игорь Шадхан приступил к съемкам фильма с рабочим названием «Эффект Витебска».* Это будет картина о городе и о нашем знаменитом земляке Марке Шагале. Работа над лентой только началась.

 

Шадхан - это имя в документалистике. За ним всегда настоящее, искреннее и правдивое кино, которое отличает особая, доверительная интонация. Начиная с 1970-х, режиссер снял десятки документально-публицистических фильмов. Среди них - десятисерийный «Снег - судьба моя» (о судьбах заключенных ГУЛАГа), «Вечерний разговор» (снятый к 50-летию Владимира Путина), «О милости прошу» (о драматической судьбе матери троих детей Ангелины, попавшей под «расстрельную» статью). Фильмы о питерских чекистах, композиторе Андрее Петрове, режиссере Юрии Темирканове. В любой, даже самой мрачной теме Шадхан может найти что-то светлое, а в каждом человеке - живое. Это отличительная особенность его творческой манеры.

 

Игорь Абрамович Шадхан работал на телевидении Воркуты и Норильска, потом - и долго - в редакции пропаганды Ленинградского телевидения. Здесь увидела свет «Контрольная для взрослых». Шадхан стал снимать ее героев с шестилетнего возраста и «довел» их до выпускного класса, каждый раз показывая детей их родителям с неожиданной стороны. Программа из многих частей, сделанная в соавторстве с редактором М. Волошиной, имела невероятный успех. Можно смело утверждать, что в то время ее смотрела вся страна - настолько это было свежо и интересно по самой идее. В последующие годы «сериал» неоднократно повторяли. Шадхан - режиссер игровых фильмов «По коням» по Борису Васильеву, «Опасный человек», фильма-балета «Принц и нищий». Но его любовь - документалистика.

 

Теперь у Шадхана своя студия в Санкт-Петербурге, но по сей день он считает себя телевизионным человеком.

 

Игорь Абрамович, расскажите подробнее о витебском фильме. Для кого снимаете?

 

Снимаю по заказу шведов. Вернее, одного частного лица, которое волнует Витебск и Шагал. Мне хотелось бы снять что-то свое, непохожее на другие работы. Кино о Шагале без каких-либо биографических подробностей.

Я пытаюсь как-то уловить, жив ли его дух в творчестве нынешних художников. Но ни в коем случае не идеализировать. Вот, мол, Витебск сегодня такой шагаловский! Это было бы фальшиво. Я снимаю много витебских художников. И если они достоверны, это говорит само за себя. Буду рад, если мне удастся воплотить в фильме зов к Витебску. Если честно, то мне хотелось бы, чтобы сюда приезжало огромное количество людей.

 

А что для Вас лично значит Шагал?

 

Для меня это удивительный художник. Который - нежный, который - мудрый, который... Мы с ним близки национально. Я любуюсь его удивительным космосом...

Хотя я не люблю этого слова, но... Вот Шагал с Беллой парят над Витебском, внизу теленок стоит, какой-то человек идет. В этом много от еврейской культуры. В то же время - взлет невероятный! Быт, рифмованный с космосом. Шагал - философ. И я становлюсь с ним философом.

Он удивительно свободный человек, как мне кажется. Вот он работает над плафоном в опере парижской - на нем фрагменты из спектаклей, и вписывает туда Витебск. Зачем, почему, при чем тут Витебск? А я хочу - Витебск! Не могу без него! Как хочу, так и пишу! Я к теме Шагала прикасаюсь с детской нерешительностью, робостью, сомнением: смогу ли?

 

Мы сможем где-то этот фильм увидеть?

 

Когда сделаю, буду предлагать каналам «Культура», «Россия». Для России это очень важная тема. Городов в ней много. А Витебск - один. В Беларуси. И не только поточу, что тут родился Шагал. Было еще время Малевича, Соллертинского - такая мощная цепочка.

 

Игорь Абрамович, Вы снимаете только то, что хотите? Свободный Вы художник или заказной?

 

Я всякий. Вот сейчас снял заказной фильм об Эйлере - великом математике, который сделал для русской науки не меньше, чем Ломоносов. По крайней мере, русские дети в гимназиях учились по нему. Получив заказ, стал вкапываться в тему, изучать материал. Стало интересно. Задумался: как показать XVIII век неформально? Не через картины и гравюры... Придумал, что соберу 10 математиков - самых старых, самых мудрых. Попрошу их надеть парики XVIII века перед зеркалом.

Героиню - учительницу математики - одел в платье с кринолином, студентов мехмата заставил танцевать менуэт. И все это вплел в ткань картины. Она получилась полудокументальная, полуигровая. Фильм приобрел канал «Культура». Мне было интересно над этим заказом работать. Все зависит от того, что придумаешь.

 

Что можно было хорошего напридумывать, когда Вы работали в редакции пропаганды Ленинградского телевидения? «Коммунист и пятилетка?» «Ленинский университет миллионов?»

 

Нет, я не делал таких циклов. Я делал программу «Дело государственной важности» - о крупных предприятиях города. Программу «Я - земля» - о крестьянах. И это тоже было интересно. Все положенные слова - «партия», «правительство» - говорились вначале, а дальше шли люди. Замечательные! Говорили о жизни. В конце концов, там же, в пропаганде, мы делали «Контрольную для взрослых». Кстати, год на полке лежала.

Мне повезло, я глотнул настоящего телевидения, когда во многое верил. А в публицистическое, документальное кино пришел для того, чтобы людей, которые пережили страшную трагедию ГУЛАГа, вывести на экран.

 

Вы все время говорите о том, что Вам было интересно что-либо снимать. Это главное для Вас - личный интерес?

 

Конечно. Мне это очень важно. И начальство это знало, должно быть. Может, мне не совсем доверяли, но программы и важные фильмы поручали. Еще в пору работы в Норильске обком партии принял решение доверить мне снять фильм о премьер-министре Косыгине. Я желанием не горел, но с другой стороны, мне было интересно - почему он не улыбается. Что с этим человеком происходит? Таких людей было много! И, поверьте мне, для съемок не я их искал - они! Не я искал Бурбулиса, не я искал Путина. Я вообще не знал, кто это...

 

Первое большое интервью с тогдашним вице-мэром Ленинграда Путиным И. Шадхан сделал лет тринадцать назад. Когда получил такое поручение от руководства, пришел в мэрию отказываться. Не хотел снимать чиновника. Мотив отказа - не могу, поскольку весь переполнен темой ГУЛАГа. Шадхан только что закончил картину об этом. ГУЛАГ вошел в его жизнь через судьбы героев, слезы матери, рассказы няни о том, как издевались в лагере над его дедом и бабкой. «А мне хотелось бы, чтобы это были Вы, - настаивал Путин. - Почему? Потому что я видел "Контрольную для взрослых"», - ответил вице-мэр, чем и купил режиссера. Потом Путин уговорил Шадхана сделать картину о Питерском КГБ. Режиссер опят сопротивлялся: ненавижу дом на Литейном! Путин убедил его, что в этом доме теперь другие люди.

Так что с нынешним президентом России у него давние дружеские связи. Когда Шадхан закончил работу над «юбилейным» фильмом о Путине «Вечерний разговор», тот спросил: «Могу ли я что-то для Вас сделать?»

Игорь Абрамович попросил... об амнистии для героини фильма «О милости прошу», осужденной за подстрекательство к убийству изверга-мужа. На воле ее дожидались трое детей и любимый человек. Через несколько дней Путин позвонил и сообщил, что дело пересмотрели и решили выпустить женщину на свободу. Этим Шадхан, принявший близко к сердцу судьбу Ангелины, особенно гордится.

 

Самое интересное в Путине, - говорит Игорь Абрамович, - как он молчит. У меня был запоминающийся эпизод во взаимоотношениях с ним. Когда Собчак второй раз не прошел в мэры, и выбрали Яковлева, первым в состав правительства он предложил вернуться Путину. Тот отказался.

Но в сложный период принятия решения позвонил мне. Мы не то, чтобы дружили, просто друг другу симпатизировали. Никаких больших подробностей я не знал. Ну, он позвонил: «Пожалуйста, приезжайте в "Европу"». Это большая питерская гостиница, при ней что-что вроде просторного бара. Приезжаю. За столом Путин, перед ним - рюмка коньяку, вторая для меня. Как в норвежском анекдоте, мы просидели час и он от силы сказал три фразы, а я - две. Путин молчал, но наблюдать за ним было замечательно. И ему нужен был кто-то, с кем можно было помолчать и подумать.

 

Игорь Абрамович, я видела многие Ваши картины. И всегда задавалась вопросом: как это ему удается так расположить к себе людей, что они не замечают камеры? Забывают о том, что в конечном итоге это будут смотреть тысячи людей... Почему Вам так доверяют?

 

Ну, во-первых, я умею слушать. Не подделываясь и не переигрывая. Мне интересно, что мне откроет человек. Наверное, что-то искреннее во мне есть. Во-вторых, я очень люблю свое дело.

 

Я наслышана о Ваших корнях, знаю, что история рода, семьи необычная. Сочетание несочетаемого, казалось бы. Лесопромышленник барон Штейнер - прадед по матери, отец - Абрам Михайлович - убежденный коммунист. Бабушка и дедушка - репрессированные. Кино да и только... Снять картину об этом не хотелось?

 

Хотелось бы, конечно. Но мало чего осталось из документов. Следы Штейнеров надо искать в Германии. Прадед действительно крупный лесопромышленник был. Ну, а папа... Не знаю, насколько он был убежденным коммунистом, но... надо было семью спасать. Дедушка с бабушкой сидели. Няня мне об этом рассказывала, хотя мама скрывала. Папа погиб на фронте в 1941-м. Но благодаря тому, что он был номенклатурным работником, у нас осталась трехкомнатная квартира в Ленинграде, куда мы после эвакуации вернулись в 1944-м. Отец до войны собирал антиквариат. Мама носила в скупку эти статуэтки, вазы. На что мы и жили. У нее был хороший паек, поскольку она работала в военно-морском арктическом училище. Меня хорошо одевали, давали в школу бутерброды с маслом. Я этого стеснялся и оставлял их где-нибудь.

Я весь состою из воспоминаний детства. И моя интонация, мне кажется, оттуда. Какие-то из воспоминаний входят в мои картины.

Такой эпизод. 1944-й год. Я еще маленький мальчик, никого нет дома, дверь - на крюке. Звонок. Несмотря на запреты открываю. Там пленный немец стоит, из тех, что работали во дворе - синий весь, с вертушечкой - игрушечка такая - в руках. С соплей на носу. Просит хлеба, голодный. Я вынес ему полбуханки. Тогда многие ребята и взрослые люди, у которых все погибли в блокаду, давали им хлеб. С этого эпизода, с этой вертушки и начинается мой фильм «По гамбургскому счету».

 

Книгу Вам никогда не хотелось написать?

 

В газете «Невское время» у меня есть своя колонка. В этом году там вышло 30 моих новелл. В сентябре начну писать снова, а пока - перерыв.

 

Куда-то едете?

 

Да, собираюсь снять картину об израильской армии. Без политики. Мне интересно: как страна так много лет может жить в войне и мире? В конце июня туда улечу.

 

А фильм о Витебске к этому времени будет уже готов?

 

Нет, что вы. Это очень сложный материал. Мы в поиске постоянном. Мне хочется уходить в картину Шагала, отталкиваясь от чего-то здесь. От скульптуры Валерия Могучего, которая мне очень нравится, от творчества современных художников. Это сложные монтажные стыки. Не знаю, как удастся.





Нина Лукьянова.

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 15. Минск: Рифтур, 2008. С. 42-44.

Фото Аркадия Шульмана.

 

 

* Материал был подготовлен в мае 2007 года. В конце сентября того же года в Витебске состоялся уже показ рабочей версии фильма.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva