Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Хаим Сутин



Мастера «Парижской школы»

Хаим Сутин (1893-1943)

 

 

Уроженец захолустного еврейского местечка Смиловичи под Минском Хаим Сутин вырос в семье бедного портного, имевшего 11 детей, в среде, враждебной из-за догматов иудаизма изобразительному искусству. В детстве он познал голод, побои и унижения. И если для Шагала местечковый быт оказался источником образов, утверждавших высший смысл бытия, то Сутин вынес оттуда способность сопереживать страдающим и постигать драматизм человеческого существования. С ранней юности он проявил неуклонную решимость следовать своему призванию вопреки всем, порой казавшимся непреодолимыми, препятствиям. Переехав в 1909 году в Минск, начал свою карьеру, подобно Шагалу, учеником фотографа и ретушером, а как художник дебютировал портретом мясника, сына местного раввина. Взбешенный допущенным автором нарушением запрета на изображение, а, главное, той интерпретацией, которую претерпел в портрете его облик, мясник жестоко избил Сутина. Последний попал в больницу, но его обидчика заставили заплатить штраф, который позволил молодому художнику перебраться в Вильно и поступить в местную художественную школу. Здесь он пробыл однако недолго - как Шагала и других мастеров авангарда ХХ века, судьба с неодолимой силой влечет его в Мекку современного искусства - в Париж. В 1911 году Сутин поступает в Школу изящных искусств, в мастерскую Кормона, но главные уроки извлекает для себя в залах Лувра и Люксембургского музея, созерцая полотна Рембрандта, Курбе и Сезанна. В этот период он живет на Монпарнасе: сначала в знаменитом «Улье», по соседству с Шагалом, Модильяни, Цадкиным, Леже, Архипенко, а затем в другом известном общежитии художников - «Сите Фальгьер». Войдя в круг интернациональной артистической богемы, позже получившем название «Парижской школы», Сутин остается в нем обособленным. Единственной по-настоящему родственной ему душой оказался Амадео Модильяни, с которым его связывала поверх всех различий глубинная общность в понимании искусства и человека.

Самые ранние из сохранившихся работ Сутина представляют собой изображения кухонных столов с размещенным на них скудным натюрмортом (1916-1917 годы). Характерная особенность данной серии - конструктивность построений, идущая от Сезанна, и при этом особая, присущая только Сутину, пластичность, целостность и энергия живописной композиции, созданной как бы в едином порыве. Другая неповторимая черта ранних работ художника - драматизм образов. С максимальной силой он передан в «Натюрморте с двумя вилками». На обращенном к зрителю оранжево-желтом блюде размещены три селедки с извивающимися, как от боли, телами, а две вилки тянутся к ним, как руки голодающего, - все это является художественным воплощением пережитого самим художником.

В конце 1910-х годов дарование Сутина оценил близкий друг Модильяни, любитель искусства и коллекционер Л. Зборовский. Благодаря его скромной материальной поддержке художник смог прожить около трех лет на побережье Средиземного моря, где его искусство претерпевает существенные изменения. На смену внешней упорядоченности форм приходит свободное излияние чувства и цвето-пластической материи, аскетичная гамма охристо-серых тонов уступает место насыщенной, красочной и высветленной палитре. В холстах, написанных на юге, земля, скалы и деревья напоминают движущуюся лаву и заполняют все пространство картины, а изображение конкретного мотива перерастает в визионерское видение стихийных сил природы. В созданных уже в Париже нескольких вариантах «Дерева в Вансе», подводящих итог средиземноморскому периоду, живопись Сутина кажется глубокой и меньше, чем прежде, зависящей от непосредственных жизненных впечатлений. Огромное дерево с трудом вмещается в полотно, и показано несоразмерным с другими деталями пейзажа. В своей мощи и одушевленности оно олицетворяет и витальную силу природы, и нечто сверхприродное. В «почвенности» образа есть общее с Курбе, а в его космичности и страстности - с Ван-Гогом, но мастер ХХ века идет дальше своих предшественников в стирании грани между внешним миром и душой художника.

В 1920-е годы к Сутину постепенно приходят известность и материальный успех. Однако, расставшись с нищетой, он сохраняет свой образ жизни, лишенной быта и целиком заполненной творчеством, и свое трагическое мироощущение. Общавшийся с ним несколько позже Р. Фальк писал: «Он большой чудак, странный. Большого роста, колоссальный, толстый нос, большой рот, низкий лоб и чудесные глаза. Красивые, горячие, человеческие. Когда я увидел эти глаза, стало понятно, что он так пишет» (1).

В 1920-е годы Сутин пишет портреты женщин и детей и создает живописные серии с изображением служащих и рассыльных ресторанов и отелей и мальчиков из церковного хора. Замкнутые и обращенные к зрителю персонажи этих картин вызывают в памяти «униженных и оскорбленных» Достоевского. Они некрасивы, порой выглядят затравленными и ущербными, дети кажутся прежде времени состарившимися. Подобно Лотреку, Сутин отвергал внешнюю красивость во имя проникновения в духовный мир человека. Сама поразительная жизненность его изображений была несовместима с упорядоченной и застывшей гармонией форм. Каждый конкретный образ становился воплощением драмы человеческого существования. В своем лиризме, сострадании к человеку и сосредоточенности на его внутреннем мире Сутин был сродни Модильяни. Их объединяли сами принципы композиционного построения фигур, их уплощенность и неотделимость от живописного фона. Но если у Модильяни экспрессия соединялась с гармонией, а цвет - с ведущей собственную партию линией, то Сутин являлся экспрессионистом по преимуществу и чистым живописцем. Его лучшие картины написаны на одном дыхании, без предварительных набросков, в максимальном напряжении творческих сил. При этом художник постоянно возвращался к одному и тому же мотиву, добиваясь адекватного воплощения своего замысла, и постоянно уничтожал несовершенные с его точки зрения холсты. Его палитра содержала более 40 красок и для каждой употреблялась отдельная кисть. С помощью цвета художник из Смиловичей возвышал своих задавленных жизнью героев и претворял грубое вещество жизни в духовное качество.

Цветовая композиция его портретов строится по большей части на контрасте темного фона, как правило, выдержанного в богатых оттенками синих и зеленых тонах, и фигуры, часто моделированной красным цветом. Не повторяясь в своей тональности, этот цвет звучит у художника подобно фанфарам, воплощая высший накал чувства. В серии «мальчиков из хора» он вступает в равный диалог с белым, представляющим букет тончайших оттенков. И, пожалуй, наибольшего мастерства Сутин достигал, строя весь колорит в белой тональности.

Наряду с портретом, постоянная тема Сутина в 1920-е годы - «мертвая натура». Это его знаменитые «бычьи туши», точкой отправления для которых послужила одноименная картина Рембрандта, подвешенные на крюке птицы и рыбы, глотающие ртом воздух. Перед нами - разверстая плоть или умирающие существа. Если в портретах звучала боль за человека, то в натюрмортах показано страдание всех живых существ, обусловленное распадом, который несет смерть, и одновременно преодоление этого распада средствами искусства. Один из шедевров тех лет - картина «Петух» (1926). Разодранное, распластанное и как бы распятое туловище птицы предстает как месиво пронизанных светом тонов, сверкающих золотом и красным и отливающих синим и зеленым. Краски разыгрывают настоящую мистерию, в которой крик боли переходит в гимн красоте жизни.

В 1930-е годы Сутин подолгу живет вне Парижа, главным образом, в имении своих меценатов, расположенном в окрестностях Шартра. Его искусство, сохраняя обретенные в 1920-е годы качества, становится более мягким и классичным по живописному языку. Художник продолжает писать женские и детские портреты, но «мертвая натура» все чаще уступает место в его работах изображению живых существ и природы. В начале 1930-х Сутин создает впечатляющий образ Шартрского собора, полный тревожного мистического чувства и сплавляющий в некую амальгаму архитектуру и окружающее пространство, зрительное впечатление и переживание художника. Но главное место в его творчестве в эти годы занимают изображения деревьев, которые выглядят порой еще более грандиозными и пугающе несоразмерными человеку, чем в предшествующие годы. Как всегда, природа у Сутина «неравнодушна» и кажется способной откликаться на социальные катастрофы.

В годы Второй мировой войны художник, отказавшийся эмигрировать из Франции, спасается от нацистской облавы на евреев в деревушках Иль-де-Франса и, помимо пейзажей, создает ряд картин на тему «мать и дитя». Одно из последних произведений этой серии напоминает оплакивание Христа и проникнуто ощущением неотвратимо надвигающейся катастрофы.

Умер Сутин в 1943 году в оккупированном Париже во время слишком поздно сделанной операции. За его гробом, по преданию, шел всего один человек, но им был Пабло Пикассо.

Наталья Апчинская,

г. Москва, Россия

 

1. Р. Р. Фальк. Беседы об искусстве. Письма. Воспоминания о художнике. М., 1981. С. 61.

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 14. Витебск, 2006. С. 59-60.

 

*  *  *

14 октября 2007 года  в Арт-центре Марка Шагала в Витебске  состоялся круглый стол на тему «Музеи и центры художников-модернистов начала ХХ века на постсоветском пространстве: история создания, проблемы, перспективы». В нем приняли участие представители Беларуси (Музей Марка Шагала в Витебске, экспозиция Хаима Сутина в Смиловичах, Витебский Центр современного искусства), России (Центр искусств им. Дягилева, г. Санкт-Петербург) и Латвии (Центр Марка Ротко, г. Даугавпилс).

С сообщением о создании экспозиции Хаима Сутина на его родине в Смиловичах выступила заместитель директора по научной работе Национального художественного музея Республики Беларусь Надежда Усова.

 

Надежда Усова: «Пространство Хаима Сутина» в Смиловичах

 

Идея создания экспозиции, посвященной мэтру «Парижской школы», уроженцу Смилович Хаиму Сутину (1893-1943), и основные контуры ее концепции принадлежат В. Г. Счастному, Послу по особым поручениям Министерства иностранных дел Беларуси, Председателю Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО в Республике Беларусь, знатоку «Парижской школы» живописи, активно пропагандирующему издание книги «Белорусский Париж». Этот проект, включающий экспозицию, организацию «круглого стола» и виртуальное пространство в интернете, был подан по программе участия Национальной комиссией ЮНЕСКО в 2006 году. Проект был одобрен парижским бюро ЮНЕСКО, выделившим небольшую, но достаточную сумму денег для создания на родине экспозиции художника, которого весь мир считает великим французским живописцем русского происхождения.

Действительно, большую часть своей недолгой жизни - художник умер от болезни в 1943 году, не дожив и до 50 лет - Сутин прожил во Франции. Уехав 19-летним, он никогда более не бывал на родине, имея только отрывочные сведения о жизни своей семьи. Так как художник не имел прямых наследников (Сутин не был официально женат и не имел детей), его творческое наследие перешло в руки частных лиц и государства. Ни одной картины Сутина нет в государственных собраниях на родине - ни в Беларуси, ни в бывшем СССР. Он покинул край до Первой мировой войны, и даже если бы что-то каким-то чудом и сохранилось, это были бы только ученические его полотна, представляющие, скорее, мемориальный, нежели художественный интерес.

Тем не менее, идея создания на его родине посвященной художнику экспозиции вызывает большой интерес и большие ожидания. Смиловичи, как и Витебск Шагала, стали частью легенды жизни этих всемирно известных художников. Но, в отличие от своего великого витебского собрата, Сутин не имел сентиментальных ностальгических рефлексий относительно места своего рождения и никогда не писал произведений, сюжетно относящихся к Смиловичам. В сюжетах его поздней живописи никаких воспоминаний о детстве в Беларуси нет. Он, в отличие от Шагала, написавшего автобиографическую книгу, мало вспоминал о своей родине, может, даже старался забыть тяготы нищего детства. Впрочем, родина вспоминала о нем еще реже. 100-летие со дня рождения Сутина было отмечено скромным музейным мероприятием, организованным искусствоведами-энтузиастами, статьей, документальным любительским фильмом и пьесой, сыгранной несколько раз в Витебске и Минске. Большинство жителей Смилович не подозревает, что их местечко знакомо всему культурному миру  как место рождения гениального и немного сумасшедшего живописца.

Только последние громкие многомиллионные продажи картин Сутина на известнейших аукционах, дошедшие по интернету до Минска и Смилович, всколыхнули общественное мнение. О Сутине стали писать, повторяя легенды о его жизни в Минске и Париже, педалируя и смакуя нищету среды, из которой он вышел. Смиловичи представлялись в этих книгах убогим, богом забытым местечком «где-то в Литве», «единственной достопримечательностью которых была водонапорная башня». Задачей экспозиции являлись:

- определение и манифестация белорусских корней художника;

- изучение генеалогии Сутина, судьбы его семьи;изучение органических связей его творчества с родиной (хотя и опосредованных);

- влияние на его творчество природы Беларуси, роль детских впечатлений и воспоминаний;

- влияние первых уроков живописи, полученных в Минске и Вильно;

- в конечном итоге, введение творчества Сутина в контекст истории изобразительных искусств Беларуси, на практике - внедрение «экспозиции» в туристический маршрут по памятным местам Червенского района.

Приступая к созданию экспозиции, участники проекта - небольшая рабочая группа в составе сотрудника Национального художественного музея Н. М. Усовой, дизайнера пространственных экспозиций Н. В. Кухаренко, племянницы Х. Сутина Н. А. Ферапонтовой, краеведа Н. Шилиной (общее руководство проектом - В. Г. Счастный) - столкнулись с характерными трудностями создания экспозиции без аутентичного помещения и «без подлинников». В наличии имелись только книги и альбомы о Сутине, изданные в России и за рубежом - во Франции, Израиле, США, видеофильмы о художниках «Парижской школы» и некоторые старые бытовые предметы смиловичских жителей, найденные летом 2007 года студентами - участниками волонтерского лагеря клуба ЮНЕСКО «Усадьба - 2007».

 

 

Концепция предполагает размещение экспозиции в двух помещениях: «На родине: Смиловичи - Минск - Вильно» и «Парижское кафе». В первом на 9 стендах рассказывается о родословной Сутиных, его семье, местечке, учебе в |Минске и Вильно, размещены инсталляции из старой мебели. Все подписи - на белорусском языке. В «Парижском кафе» стилизована обстановка типичной парижской  кофейни с барной стойкой, несколькими столиками и стульями, на которых лежит подлинное меню «Ротонды». На стенах - в живописном беспорядке работы Сутина и его друзей - художников «Парижской школы», выходцев из Литвы и Беларуси - Шагала, Цадкина, Кикоина, Кременя, Мещанинова, Зарфина и др. Окна закрыты ролл-шторами с видами парижских улиц. Предполагается, что в такой импровизированной «кофейне» можно будет за чашечкой кофе посмотреть 15-минутный сокращенный вариант видеофильма о Сутине («В поисках Сутина», Франция, 58 минут) с воспоминаниями его друзей и возлюбленных.

Живопись Сутина - динамичная, бурная, экспрессивная, часто агрессивная по цвету, хотя и фигуративная, но бессюжетная - трудна для понимания неподготовленного посетителя. Требуется особое мастерство интерпретации и умение «подать» ее таким образом, чтобы не вызвать отторжения и разочарования зрителя, воспитанного на классических примерах реализма ХІХ века. Требовать такой  профессиональной экскурсии от сотрудников детского художественного центра не представляется возможным в силу иной специфики их занятий. Емкий и короткий, образный текст решено разработать отдельно на нескольких языках - английском, русском и французском. Экскурсию предполагается записать на магнитофон и транслировать при посещении туристических групп. Здесь же туристы могут приобрести сувениры - изделия детской художественной школы. Стоимость посещения экспозиции решено внести в единый билет однодневного туристического маршрута по Червенщине. Туристическую карту района разработает группа местных краеведов. Посещений неорганизованных в группы туристов не предусматривается из-за отсутствия специального персонала - смотрителя залов и хранителя экспозиций.

Конечно, предполагается, что экспозиция постепенно будет «обрастать» новыми материалами - книгами, фотографиями, вещами, подаренными соотечественниками из-за рубежа. «Фонд Сутина» может храниться в местной библиотеке.

Концепция, посланная на рецензию специалистам-искусствоведам белорусской Академии художеств и дирекции Государственного музея театра, музыки и кино, получила положительные отзывы. В июне 2007 года в Смиловичах по инициативе Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО состоялось совещание с участием местных властей и краеведов, представителей Министерства культуры, Министерства спорта и туризма, Комитета по делам религий и национальностей, Национального художественного музея Республики Беларусь, издательства «Четыре четверти», районного краеведческого музея в г. Червене.

Главное - решение о расположении экспозиции и соответственно дизайнерское решение «привязки» к определенному интерьеру - составляли наибольшую трудность и решались отнюдь не просто. Дом Сутина (в отличие от сохранившегося каменного дома Шагала в Витебске) по улице Минской (ныне Республиканской), конечно, не уцелел. Эта деревянная хибара с земляным полом сгорела в годы Второй мировой войны. Не имело смысла воссоздавать местечковый бедняцкий быт многодетной еврейской семьи в одном из пустующих деревянных домов, хотя, признаемся, такие предложения поступали и обсуждались экспозиционерами. Решено было просто отметить местонахождение дома Сутиных памятным знаком - камнем-валуном с его подписью, найти и обтесать который согласился (бесплатно) минский художник-камнерез В. Ф. Чернобрисов при помощи и участии местных властей - предоставлении транспорта и рабочих для перевозки валуна, архитектурной привязки к территории, ее благоустройства.

После обращений к местным властям с просьбой подыскать помещение для экспозиции был рассмотрен предложенный вариант - усадебного дома Ваньковичей конца ХІХ века, который неплохо сохранился, но был занят аграрным колледжем. Здание находится на балансе Министерства сельского хозяйства Республики Беларусь, которое после соответствующей просьбы отказало в размещении экспозиции, ссылаясь на предстоящий капитальный ремонт здания. В результате консультаций с поселковой властью был найден, как кажется, наиболее приемлемый вариант - помещение детской художественной школы искусств с отдельным входом, гардеробом, коридором и двумя  просторными классами. Следует особо отметить заинтересованность районных властей и готовность к помощи и содействию, несмотря на многие организационные трудности.

После уточнения концепции в связи с новыми планами помещения, встали другие не менее важные вопросы - передачи на баланс подготовленных экспонатов, имеющих материальную ценность, и дальнейшего сохранения и обслуживания выставки. Предстояло выяснить статус экспозиции, который, в конце концов, был определен как «долговременная выставка-экспозиция», которая может быть легко демонтирована и показана и в других условиях и помещениях. Определено, что ответственность за материальную сохранность подготовленной экспозиции должна нести заведующая детским художественным центром (на общественных началах).

Экспозиция, расположенная в малом городке Смиловичи с 4000 населением - поселке городского типа в 35 километрах от Минска, должна войти в туристический маршрут Червенского района. Рядом, в 5 километрах находится Убель, - место рождения великого композитора Станислава Монюшко, старинный монастырь в Лядах, войлочная фабрика, изготавливающая валенки, белорусское подворье. Экспозиционеры надеются, что в качестве экскурсии выходного дня познавательного характера экспозиция Сутина привлечет не только многочисленных студентов и школьников, но и зарубежных туристов.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 15. Минск: Рифтур, 2008. С. 25-27.

 

Иллюстрации:

Х. Сутин. Автопортрет.

Н. Кухаренко. Дизайн-проект решения зала «Парижское кафе».

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva