Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Ирина Шутова



Арт-складки Ирины Шутовой

 

Мир свернут или сложен в каждой душе,

 но всякий раз по-разному, так как есть только

 очень небольшая сторона этой складки,

которая является освещенной.

Жиль Делез

Искусство - не в воспроизведении видимого,

а в том, чтобы сделать видимым.

Пауль Клее

 

Согласно Жилю Делезу, субъективность проявляется в результате складывания внутреннего и внешнего, когда обе составляющие формируют друг друга. Процесс их взаимодействия и параллельного становления имеет хаотичный характер, но всегда содержит потенциал креативности. Метафора складки является одной из парадигм постмодернистского мышления. В творчестве Ирины Шутовой она стала художественным приемом и способом реализации своего мироощущения, обнаружив неопределенность и многозначность ее артистических видений.

«Была бы рада, если бы мне сказали, что мои работы не могут быть поняты до конца, но могут быть почувствованы, прочувствованы», - этими словами Ирина Шутова предваряет показ своих работ, настраивая заранее на сопереживание как основную реакцию, ожидаемую от зрителя. В своем творчестве она развивает и по-своему интерпретирует язык авангардного искусства, упраздняя границу между внутренним и внешним. С женской чуткостью выявляет художница свою субъективность в работе с фактурой и цветом, превращая случайный эффект в искомый результат. Для нее, как и для многих других художников, возвращение авангардизма в художественную практику в 1980-е годы открыло дорогу к смелым экспериментам и творческому поиску. Фактически до этого времени она не работала.

Окончив Витебское художественно-графическое училище и факультет теории и истории искусства Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина, Шутова занималась искусствоведением, работала в Межсоюзном доме самодеятельного творчества и других учреждениях культуры и образования. Предметом ее увлечения была народная культура и искусство наивных художников, в самобытности которых ее привлекала искренность и открытость авторов, неординарность художественного мышления, богатство фактур. Благодаря ее заботам многие народные мастера Витебщины стали востребованными, обрели известность. Соприкосновение с народной эстетикой впоследствии сказалось в творчестве художницы, парадоксальным образом соединившем рафинированность приемов и архетипичность образов. Впрочем, изучение народной культуры было непременным условием для новаций авангарда еще в начале ХХ века.

Народная культура и воспоминания юности сформировали поэтику ее работ. «Волшебное пространство застывшего детства, страна грез и мечты - это мое. Задержаться на грани яви и сна и видеть сны средь бела дня - это тоже мое», - поясняет Ирина Шутова в предисловии своего каталога. Коллаж «Цветные сны детства» (2001) представляет своеобразный калейдоскоп из фрагментов собственных цветочных композиций. Букеты обрели крылья и силуэты птиц, закружившись в круговороте творческих исканий автора. Самому большому букету-ворону художница подарила маску безглазого медиума, ссыпающего в чашу сине-зеленные кристаллы вдохновения. В центре композиции из глубины черного фона на зрителя глядят широко открытые глаза-бутоны роз.

Практически все работы Шутовой не связаны с реальностью, а выявляют глубоко интимное переживание мира. Оно столь же многообразно и неповторимо, как сама жизнь, но внутренняя, не всегда осознанная, жизнь личности. Не то, что думается, а то, что чувствуется, желается, страшит или влечет, является темой для ее творчества. Даже в тех работах, которые стали результатом впечатлений от конкретных событий или образов, превалирует чувственное, фантазийное начало, преодолевающее любое внешнее ограничение. Уже в раннем натюрморте «Голубая пастель» (1983) ей удается чисто постановочную композицию наполнить игровым началом. Две игрушечные птахи образуют с цветами динамичный ритм переходящих друг в друга и вырывающихся наружу форм.

В «Натюрморте с розовыми птичками» (1993) светотеневая моделировка уступает место экспрессии цвета, дающего яркое ощущение чудесного праздника. Навеянная народной культурой центричная, почти геральдическая композиция с огромным букетом и симметрично расположенными по сторонам игрушечными птичками несет традиционный образ рая, и, благодаря артистичному исполнению, легким сдвигам, тонкому цветовому решению, воспринимается свежо и радостно.

Образ птицы в творчестве Шутовой является одним из самых универсальных. Выпорхнув из натюрмортных композиций, из народной игрушки-свистульки она превратилась в символ вдохновения, свободного творческого полета, сокровенной мечты, мимолетных настроений, тревожных предчувствий, мистических озарений и просто души художницы, ее поэтических метаморфоз. Свидетельством тому может быть картина «Дама с розовыми волосами» (2000), своим сине-лилово-розовым колоритом отсылающая к символистской живописи начала ХХ века. Мистический цветовой строй, а также две птицы с распростертыми крыльями на плечах и птичьи силуэты в узорах платья позволяют видеть в этом неземном образе воплощение внутреннего «Я» художницы, ощущающей свою связь с Высшим миром. Птицы присутствуют в большинстве ее картин, особенно часто они соседствуют с образами художников и поэтов, отмечая их особый дар прозревать иные миры.

В картине «Поэту Вениамину Блаженному посвящается» (1996) затемненный лик проступает из рельефных складок крыльев устремленной в небо птицы. Скорбные глаза поэта и общий серебристо-серо-черный колорит говорят о трагическом характере его лирики.

Мир художницы преисполнен аллюзиями на разнообразные события как внутреннего, так и внешнего происхождения. Ее чуткая душа конденсирует все, что присутствует в самом ближайшем и бесконечно дальнем окружении. Она неустанно экспериментирует с пластическим языком и изобразительными мотивами. В картине «Пугливые птицы воспоминаний» (1991) поэтическое видение Ирины Шутовой декоративно, материально и осязаемо благодаря плотной мозаичной фактуре масляной живописи. Четыре женские фигуры словно возникают из роя клубящихся ярких мазков. Эту живописную стихию яркого незабываемого переживания, нахлынувшего стремительно и мощно, принесла стайка птиц, силуэты которых проступают в противоположной ритмике красочной кладки внизу полотна.

В некоторых работах образ птицы трансформируется в ангела и почти дематериализуется, приобретая бестелесные, эфирные формы. На небольшом полотне «Умеющая летать» (2000) Ирина Шутова создает своеобразный портрет своей души, воплотив ее в ангелоподобной женской фигуре, ведущей за руку ребенка. Расплывчатые контуры, неясные внутренние объемы, а также чарующие оттенки розового и голубого цветов передают нежность материнской любви. В картине «Пленница двух крыльев» (1999) птицы воплощают материнские страхи, и тема получает драматическое звучание. Разведя руки в стороны и прикрыв фигурки двух несмышленых деток-ангелочков, женщина застыла, словно распятая на кресте. На вытянутых руках устроились две черные птицы, от соседства которых потемнело ее лицо. Работа написана в уплощенной стилистике народной идеограммы, контрасты крупных пятен зеленого, красного и черного усиливают экстатическую выразительность поз персонажей.

Пленительную мечту и подспудную боязнь ее утраты демонстрирует композиция «Вещие сны» (1994). Как у Марка Шагала, в одном пространстве совмещены женский лик, обнаженные фигуры и в более мелком масштабе сюжеты купания, отдыха на лоне природы, фигуры играющих ангелов. Событийный ряд выстроить невозможно, как невозможно вспомнить логику сна. Образы наслаиваются друг на друга и ускользают от анализа, но эмоции передаются цветом и динамичным ритмом красочных пятен. Краска нанесена множеством мелких мазков, что придает работе импрессионистическую свежесть, а также ассоциативно воссоздает тему цветущего сада. Идиллический характер общей картины нарушает тревожный взгляд главного персонажа и большое синее пятно с проступающими очертаниями распластанной женской фигуры, напоминающей Распятие. Глаза женщины, словно обращаясь к высшим силам в надежде найти поддержку, подняты вверх, в ту высшую точку, откуда раскрывается перспектива изображенного мира.

Большинство работ И. Шутовой имеют характер сновидения или смутного предчувствия, стертого воспоминания. В работе «Ангел тишины. Деревенский интерьер» (1994) притягивает внимание огромное зеркало-трюмо, излучающее в полумрак дома таинственный свет. Вокруг него полусмытые слои темного красочного покрова образуют подвижную динамику светотеневых потоков. В этой загадочной игре света и тени можно угадать едва заметную фигуру человека, насторожено смотрящего на призрачный силуэт ангела, стоящего по ту сторону окна. В работе «Окно старой мельницы» (2003) прямоугольный формат разбит на девять полей оконной рамы. В каждом из них, словно на старом помутневшем стекле, мерцает абстрактная геометрия линий опустевшего строения, и только в нижнем правом углу проступают лица мужчины и женщины, заключенные в овал, как на давней фотографии. Очевидно, что художницу увлекает тайна минувших дней и что она любит наполнять свои картины знаками прошлого.

В работе «Забытый сон» (2002) плоскость разделена косой красной полосой на две части, заполненными ликами: слева изображен персонаж в профиль, справа - анфас. В их противостоянии ощущение напряженного диалога, содержание которого может быть подсказано небольшой сценкой трапезы, изображенной в нижней части правого лица и размещенной здесь же головой рыбы - христианского символа жертвы. Приоткрыта некая драма судеб, где взаимоотношения героев имеют характер конфронтации. Здесь господствует недоговоренность, позволяющая зрителю самому домыслить образ.

Искусство Ирины Шутовой наполнено намеками на нечто весьма важное, но скрытое, что не поддается однозначному толкованию. Порой само изображение, художественная форма обретает характер незавершенности, двусмысленности. Это достигается благодаря бесконечным экспериментам с фактурой. Часто основой является мятая бумага, в прихотливую игру складок которой вписываются таинственные лики. В диптихе «Живопись старых стен» (1996) из арабесковых узоров скомканной и расписанной поверх бумаги на зрителя смотрят глаза неких существ, образ которых теряется в загадочной текстуре произведения.

Не устойчивые и объективные характеристики бытия, а его становление и изменчивость составляют основу постмодернистской чувствительности и творчества Ирины Шутовой. В портрете «Печальноликого художника» (2005) образ проступает сквозь сетку морщин-складок, произвольный рисунок которых делает изображение подвижным, колеблющимся, как бы проявляющимся из синевы фона. В работе «Потерявшая крылья. Прирученная» (1998) живописная поверхность покрыта плоским рельефом подвижных складок, которые имеют свою пластическую, тактильную выразительность. Кажется, они сами формируют силуэты фантастических персонажей: то ли людей, то ли птиц, которые, не успев обрести телесность, тут же развоплощаются. При этой принципиальной незавершенности образа живописная основа имитирует материал бронзы, имеющей свойства вечности.

В картине «Тени памяти» (2001) стилизованная фигура птицы распростерла крылья над персонажами, разделив композицию на две не связанные части. Зловещий вид ее деформированной фигуры придает фантасмагорический характер видению, в котором явлены в правой стороне гордый человек-орел, воплощение некого Высшего начала, а в левой половине - смятенные лица людей, наложенные друг на друга. Картина написана маслом на смятой бумаге, придающей поверхности рельефную объемность и подвижность. Как будто образы-призраки материализуются из темных складок, стремясь вот-вот стать явью. Внутренние страхи оживают, выходят на поверхность, обретают вещность.

Смятые, деформированные материалы с множеством теневых граней и непредсказуемых узоров становятся основой для создания живописных поверхностей, где игра фактуры рождает поэтическую метафору. В серии работ «Живопись старого серебра» (2003) художница использует фольгу, искусно обыгрывая ее светоотражающие свойства, позволяющие создавать образы внутреннего свечения. Она оклеивает пластину ДВП сжатой фольгой и, покрывая темно-зеленой краской, наделяет ее благородной патиной. Поверх этого слоя накладываются новые листы фольги более крупного рельефа и светлого тона, формируя абстрактные композиции геометрического или биоморфного характера. Образуется своеобразный ландшафт с загадочными знаками, некое пространство Прошлого, манящее своими тайнами. На одной из композиций перед зрителем предстает покрытый сеткой мерцающих складок темный лик, словно воплощенный Дух самой Истории.

Складчатая фактура Ирины Шутовой отвечает постмодернистскому идеалу двусмысленности, бесконечной вариативности, когда художественная форма благодаря внутреннему богатству выразительных возможностей способна репрезентировать сущность самого творчества, его хаотичную природу поиска. В работе «Серебристое утро» (2006) картинная поверхность представляет некую художественную абстракцию, в которой одновременно взаимодействуют живописное, пластическое и графическое начало. Утонченная живопись сине-голубых, серебристых и зеленоватых тонов, а также карандашные линии обыгрывают «вспученности» бумажной основы, которые в результате обретают метаболические формы. Их возрастающая тактильность выходит на первый план, превращаясь в некую таинственную субстанцию, наступающую на зрителя перистальтикой своих складок. При разной отдаленности и ракурсах восприятия она, как движущиеся облака на небе, может порождать незавершенные образы, дающие возможности для многочисленных интерпретаций.

Живописные сны-видения Ирины Шутовой отсылают к сюрреалистическому методу автоматической фиксации бессознательных образов. Вместе с тем для нее принцип автоматизма имеет не только психический и механический, а так же, как и для абстрактных экспрессионистов, физический характер. Ряд ее работ демонстрирует спонтанность и чувственность артистического жеста. «Красная картина» (2002) представляет яркую и предельно напряженную по фактуре абстрактную композицию, где сквозь густую сетку энергичных линий, нанесенных твердым предметом по красочному слою, кое-где проступают глаза, неподвижно глядящие на зрителя, и головки птиц. Общие очертания формы и направления росчерков напоминают увиденную сверху птицу с распростертыми крыльями. Однако основой изображения и выражения являются энергичные линии, как бы перечеркивающие и плотно перекрывающие предыдущую живопись. Их импульсивная энергетика выдает художника постмодернизма, привыкшего реализовывать себя в переинтерпретации уже сделанного другими или самой же.

В «Автопортрете» (2002), очевидно, написанном одновременно, на красном фоне изображена темно-зеленая форма головы, черты лица которой только угадываются. Они пульсируют красными линиями, выносящими на поверхность скрытые душевные переживания. При внимательном рассмотрении можно заметить справа у головы темные силуэты птиц. Несмотря на полуабстрактность, оба произведения являются ментальными образами художницы. Они могут быть трактованы как визуальный образ постмодернистского концепта «отсутствия присутствия», где автора репрезентирует экспрессивная манера письма, а не ее узнаваемые черты внешности.

Гратаж - графическое процарапывание красочного слоя обратной стороной кисти - встречается во многих работах Шутовой, что позволяет говорить о ее диалоге с наследием Макса Эрнста, разработавшего этот прием. У Ирины Шутовой в ранних работах он наполняет динамикой большие красочные массы, а в поздних обретает самодостаточную импульсивность. Параллельно с ним художница разрабатывает технику живописи линиями. В работе «Бесконечность линий» (2000) создана своеобразная ризоморфная среда, в которой рисунок ускользающих линий порождает чувство постоянной изменчивости: зарождения, нарастания скорости, стремительности, торможения, крутого поворота, подъема, спада и многократного пересечения. Подвижное множество линий словно фиксирует траектории свободного полета птиц, чьи очертания можно угадать в некоторых из них.

Тайна внутреннего мира личности является одной из главных тем Шутовой. В ее произведениях внешняя форма обретает статус «внутреннего», а ментальность - «внешнего» характера. При этом обе составляющие создают единую ткань произведения, где фрагменты облика и образы самоощущения наслаиваются и взаимопроникают. В работе «Звонящий в колокольчик. Автопортрет» (2003) поверхность испещрена произволом линий, в сетке которых проступают контуры лица, многочисленные профили, силуэты птиц и разбросанные повсюду глаза - вместилище души. В граффити цветных и черных линий в композиции «Сон голубого цвета. Плачущее животное» (2005) доминируют несколько зооморфных контуров. Их незавершенность не позволяет увидеть целостный образ. Повторяющийся ритм линий и светящиеся бирюзой смывы краски создают подвижную, динамичную картину многослойного палимпсеста, а заданная анималистическая тема отсылает к наскальным росписям палеолита. Только, в отличие от первобытного хаоса, композиция Шутовой несет все качества высокохудожественной формы, и за ее преднамеренной фрагментарностью прячется душевное беспокойство, преодолеваемое в творчестве. Для эпохи постмодернизма, согласно Ж.-Ф. Лиотару, характерно осмысление нестабильности и «поиск нестабильностей».

Разрушение иллюзорности художественного образа успешно демонстрирует техника коллажа, также успешно разрабатываемая Шутовой. Композиция «Художница и картина» (2005) представляет собой коллаж двух живописных фактур, составленных из собственных работ автора. Прямоугольные фрагменты из живописи цветными линиями напоминают паспарту, которое обрамляет и разделяет поверхность на реальность (фигура художницы) и ее изображение. Эти вставки представлены складчатой фактурой, в которой только угадываются очертания женского тела, лица, глаз. Все вкупе создает некую мегакартину внутреннего мира творческой личности, в котором растворяется реальность. При этом утонченная игра зеркального отражения, повтора элементов антропоморфных форм поражает своей непредсказуемостью. Человек и творимый им мир оказываются взаимосвязанными и обратимыми.

В трагической композиции «Погибшим безымянным посвящается» (2006) картина мира представлена как вселенское стрельбище. Пространство как в неком тире разделено на три ряда вырезанных силуэтов солдат: восседающих на лошадях, падающих с лошадей и пеших. Выделенная светло-зеленым цветом центральная вертикаль придает композиции крестообразный характер. При этом центр оказывается наиболее деструктивным: здесь на темные силуэты наложены разрезанные фрагменты фигур светлого тона. В центре бытия человечества оказываются бесчисленные жертвы войн, конфликтов и противостояний. Историческая ретроспектива предстает сквозь призму современного апокалипсического мировосприятия.

Бесконечный поиск новых выразительных средств приводит Ирину Шутову к рекомбинации освоенных технологий и переинтерпретации избранных образов. Композиция «Некомпанейский ангел абсурда» (2002) создана эффектной игрой разнообразных живописных фактур, в пространстве которых можно усмотреть ангела с терновым венком на голове и распростертыми крыльями. Арабесковая графика доработанных красками сгибов, переходящих в линии и пятна соседних фрагментов коллажа, объединяет их в единое произведение. В крыльях и у ног ангела также заметны лики, очертания которых теряются в общей хаотичной текстуре, имитирующей осыпи и отслоения старого живописного слоя. Фантазия автора проявляет себя в изображении эффектов старения и обветшания материи и одновременном стремлении остановить их, наделить эрозию и увядание художественной значимостью, что отвечает одной из главных интенций постмодернизма, направленной на сохранение и перевоссоздание культуры.

Рассуждая о современном искусстве, Жан-Франсуа Лиотар отмечает: «Оно выдвигает на первый план непредставимое, неизобразимое в самом изображении... Оно ищет новые способы изображения, но не с целью получить от них эстетическое наслаждение, а чтобы с еще большей остротой передать ощущение того, что нельзя представить».

Поиски Ирины Шутовой множества пластических языков, способных представить ее душу, ее переживание мира обрели характер бесконечного складывания, переиначивания и переписывания себя. Как и полагается, ее «арт-складки» изменчивы, обладают различными ритмами и производят образы из самих себя, порождая новые художественные реальности.

 

Людмила Вакар,

кандидат искусствоведения,

г. Витебск, Беларусь

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 15. Минск: Рифтур, 2008. С. 45-49.

 

Иллюстрации:

И. Шутова. Портрет.

И. Шутова. Натюрморт с розовыми птичками. 1993.

И. Шутова.Поэту Вениамину Блаженному посвящается. 1996.

И. Шутова. Ангел тишины. Деревенский интерьер. 1994.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva