Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Давид Симанович. Марк Шагал: "Я о тебе, народ мой..."



Давид Симанович. Марк Шагал: "Я о тебе, народ мой..."

 

"Я о тебе, народ мой, пел..." (1) Эта строка из автобиографической поэмы Марка Шагала "Мой далекий дом" вбирает в себя многое, и главное - признание Мастера в том, что он пел и писал в своем творчестве о народе и для народа.

Как все великие художники, Марк Шагал принадлежит человечеству - России, Беларуси, Франции. Но рожденный в витебской еврейской семье, воспитанный в хасидском доме, он по духу, по мировосприятию своему - еврейский художник и еврейский поэт.

Он сам прямо и четко сказал об этом в письме в редакцию американского издания "Еврейская культура" в сентябре 1947 года: "Бессонными ночами думаю я иногда, что, может, я все же создал пару картин, которые могут мне дать право называться: "еврейский художник"... Еврей я всегда... Если бы я не был евреем, я не был бы художником" (2).

Марк Шагал - один из создателей мировой культуры и творец еврейской культуры. Его творчество - внутри мирового культурного пространства и внутри еврейского культурного процесса, это одна из важнейших частей его, которая находится во взаимосвязи и взаимодействии с произведениями других еврейских творцов.

В речи на общем вечере своем и поэта Ицика Фефера 30 апреля 1944 года он говорил: "Наша культура - это не только Спиноза, Фрейд, Эйнштейн, Менделе, Перец, Шолом-Алейхем, Израэльс и Писарро, - это и сегодняшние наши евреи из народа" (3). По словам Шагала, он - еврейский художник, который отражает "наш еврейский мир". А это картины жизни еврейского местечка, биографии его жителей от рождения до смерти, от юности до старости, и до самых похорон. Его герои - евреи, от родных и близких, часто наделенных библейскими чертами, до библейских образов с земными человеческими чертами из шагаловского окружения: "Когда я писал родителей Иисуса, я писал своих родителей..." (4)

Дух шагаловского творчества, миропонимание и мировосприятие Шагала неразрывно связаны с еврейским миром - от Витебска и Лиозно до многих городов и весей земли.

История еврейского народа - в его приземленно-бытовом отражении еврейского местечка и в возвеличенном, вознесенном в "Библейском Послании", где мужественные приподнятые и одновременно очеловеченные земные образы Авраама, Моисея, Иакова. И с особой любовью выписывается Давид - царь, герой, песнопевец, к изображению которого Шагал возвращается вновь и вновь. И как бы наперекор библейской заповеди "Ветхого завета", третьей заповеди "не делай себе кумира и никакого изображения", Шагал говорит: "Тора, давшая нам Десять заповедей, протащила в них и такую: "Не сотвори себе кумира" (5). И он сотворяет образы кумиров - образы одушевленные и высокие.

Полеты шагаловских героев, полеты "во сне и наяву" часто объясняют по-разному. Но есть и еще одно объяснение: художник шел от фольклора, еврейского народного творчества, от образа-метафоры "луфт менч" - человек воздуха, который можно воспринять и объяснить еще и как отрыв от земного притяжения. По утверждению Шагала, он задолго до полетов в космос отправил человека в небеса, отправил евреев в космические просторы задолго до космической эры.

15 августа 1935 года Шагал выступал на съезде Еврейского Научного Института в Вильно. Его речь опубликована под названием "Что мы должны сделать для еврейского искусства?": "Именно сейчас, в это страшное время, в пору, когда модным снова становится антисемитизм, хочется мне еще раз подчеркнуть, что я - еврей. При этом интернационалист по духу, но не в пример революционерам-профессионалам, которые с презрением отряхиваются от своего еврейства... Мы же, евреи, создавшие тысячелетия назад Танах, Книги Пророков - основу религий для всех народов, - теперь хотим иметь и великое искусство, которое получило бы отклик в мире... Нет сладостней предназначенья, чем работать во имя нашей миссии, нашего духа, который жив в Танахе, в наших мечтаниях о человечности и об искусстве" (6).

Титаническая работа Шагала над иллюстрациями к Библии подтверждает эти его слова. И один из подвигов его, художника еврейского и общечеловеческого - "Библейское Послание", переданное через века со словами Мастера: "Библия - величайшее произведение искусства на свете. Библия содержит в себе высочайший идеал жизни на нашей земной планете" (7).

Особое место в жизни и творчестве Шагала занял Еврейский камерный театр. Роспись стен и декорации, "Введение в еврейский театр" и вечер Шолом-Алейхема - все это, созданное за сорок дней, сравнимо разве что с Болдинской осенью Пушкина.

Эфрос несет на руках Шагала. И мне кажется, это сам еврейский народ несет художника, приветствует и лелеет творца своей культуры. И рады своему создателю скрипач, символизирующий еврейскую музыку, и странствующий певец, герой народных праздников и театральных представлений бадхан, и танцующая сваха - символ еврейского свадебного ритуала, и ученый переписчик Торы, олицетворяющий еврейскую литературу. И накрытый свадебный стол, на котором еврейские вещи, блюда и предметы - от рыбы-фиш, украшающей тарелки, до ножей и вилок.

Еврейский мир Шагала - это события жизни, местечковые улочки, дома, синагоги, образы людей и животных. И, конечно, все родные и близкие: мать, отец, сестры, брат Давид, Белла, сам художник на многих автопортретах. И все это в сочетании с бытовой атрибутикой еврейского дома, улицы, города.

То, что сделал Шагал в театре, - его великий вклад в еврейскую культуру, где он соединял свои художнические поиски с театральным действием и словом.

В единстве всех видов искусства, в их своеобразном синтезе он видел силу, которая рождает культурный процесс, культурное пространство народа, создает его своеобразие и неповторимый облик.

Проводя параллели между русской и еврейской литературами, Шагал говорил: "Если бы еврейская поэзия, еврейская литература приобщилась к другим видам искусства и к живописи, это сделало бы ее богаче, духовнее, интересней по стилю. Если мы возьмем, например, русскую литературу, связи Пушкина с псевдоклассиками его эпохи, Гоголя - с Александром Ивановым, Толстого - с передвижниками, Чехова - с Левитаном, или в нашей литературе - восхищение Переца модерном его времени, то мы, я уверен, обнаружим, что эти связи насыщали творчество этих писателей интенсивной пластической актуальностью, были еще одним источником свежести, щедрости их всечеловеческого языка, щедрости не только этнографической, но и образной, чисто художественной..." (8)

В отличие от изображения, слово для евреев существовало всегда. И слово было, действительно, Бог. Читая шагаловские стихи, входя в его поэтическое творчество, мы сразу попадаем в языковую стихию, без которой немыслим национальный поэт. Шагал - великий национальный художник и национальный поэт, писавший на идише.

В еврейских стихах Шагала, рожденных национальным чувством, -  верность народному духу, древним традициям. Поэтические строки Шагала наполнены деталями и приметами еврейского быта, в них образы родных и близких, с обобщениями, поднятыми на высоту народных устремлений. Здесь история еврейского народа и дни, в которых живут шагаловские герои - мать, отец, Белла, первый учитель. Здесь прародина - Израиль. И родина - Витебск.

Поэтическое творчество Шагала - это еврейские темы и образы: "По лестнице Иакова", "Памяти художников - жертв Холокоста", "Виленская синагога", "Корабль", "К Израилю"... В стихах Шагала - высокие ноты трагедии и светлое восприятие жизни, свойственное хасидизму да и вообще еврейскому народному духу.

Мне думается, что центральное место в поэзии Шагала занимает автобиографическая поэма "Мой далекий дом" (9). Это, может быть, главное поэтическое произведение Шагала до сих пор существует в русских переводах в разрозненных фрагментах, объявленных отдельными стихотворениями со своими названиями, которые дают сами переводчики и которых, естественно, нет у автора.

В четырех частях поэмы - еврейский Витебск, его жители, народ: "Звенит во мне далекий город"; "Мне кажется, отца я вижу"; "Парит в воздухе умершая мать"; "Летит голова старого ребе"; "Идешь ко мне с длинными волосами" - это о Белле; "Нет моего учителя с кистью" - это о Пэне.

Заканчивается поэма обращением к народу:

"Я о тебе, народ мой, пел -

А нравится ли тебе моя песня?"

Эта еврейская поэма - целый еврейский мир, в котором Танах, Тора, Сидур (молитвенник), Орн-койдеш (священный ковчег), шабат, хупа, маца, кадиш, еврейские праздники, Моисей, Звезда Давида, цадик (святой праведник, посредник между Богом и людьми).

А за строками поэмы я вижу и самого автора Марка Шагала - посредника между Богом и людьми, посредника между искусством и народом. "Из жизни пусть взойдет искусство!" - повторяю я вслед за художником строку из поэмы.

Шагал был связан со многими творцами еврейской культуры - художниками, поэтами, артистами. Он благоговейно относился к Шолом-Алейхему и Бялику. У него на глазах творил на полотнах свой еврейский мир Иегуда Пэн, создавал неповторимые народные образы на сцене великий актер Соломон Михоэлс.

Дружеские отношения связывали Шагала со многими еврейскими литераторами, книги которых он иллюстрировал. В 1922 году в Киеве вышла на идише книга "Tristia" ("Скорбные песни") (10). На ее обложке два имени - Давид Гофштейн и Марк Шагал. И обложка с двумя своеобразными портретами и иллюстрации - соединение рисунка и еврейского шрифта - выполнены Шагалом. А стихи - строки мужества и скорби о трагической гибели невинных жертв погромов на Украине. Гофштейн - первооткрыватель новаторской формы в еврейской поэзии, был близок Шагалу и своими поисками, и, конечно, еврейской тематикой.

"Краски, которые светят как звезды" - назвал статью о Мастере израильский поэт Авром Суцкевер, стихи которого иллюстрировал Шагал, и писал другу: "Я хотел бы быть моложе, бросить все свои картины и находиться рядом с вами, наполнить последние годы моей жизни сладостным счастьем быть среди народа, который я люблю, как мои краски... Я свято верю, что без мужественного и библейского чувства в душе - жизнь ничего не стоит. Если еврейский народ выжил в трудной борьбе за кусок хлеба, то это произошло только благодаря нашим пламенным идеалам... Развеет ли ветер наши идеалы, наше мужество, нашу культуру многих тысячелетий?" (11)

Еще в 1920 году Шагал писал и говорил с верой в еврейский народ и еврейское искусство: "Приходят художники-индивидуалисты, граждане той или иной страны, родившиеся там или тут (благословен будь, мой Витебск!) и нужна слишком дотошная регистрация и очень усердный чиновник (еврейского паспортного стола), чтобы каждого художника "пронационализировать".

При этом я думаю:

Не будь я евреем (в том смысле, который я вкладываю в это слово), я не был бы художником или был бы совсем другим...

Сам для себя я прекрасно знаю, на что этот народец способен... Шутка сказать, что он, этот народец, создал.

Захотелось ему - создал Христа и христианство.

Захотелось ему - дал Маркса и социализм.

Так возможно ли, чтобы он не явил миру живопись?

И явит!

Убейте меня, если нет" (12).

Шагал выступал с обширной программой еврейского воспитания от школ до клубов и университетов, мечтал о еврейских национальных музеях искусства (13), а, говоря о картинах своего учителя Пэна, уже словно видел их в будущем Центральном Еврейском музее (14).

В марте 1994 года я провел день в израильском киббуце "Эйн-Харод", в котором работают три музея: исторический, археологический и музей искусства. В музее искусства собраны работы художников-евреев. И среди них - Исаак Левитан, Амедео Модильяни и Марк Шагал, который дважды побывал там (в 1931 и 1951 гг.) и подарил многие свои литографии.

Выступая на открытии художественной галереи 13 июля 1951 года, как записано в дневнике киббуца, Шагал сказал:

"Вы увидите себя в моих картинах...

Какая-то свобода, особая легкость переполняют меня... Так со мной уже бывало...

В моей памяти - картина прощания на вокзале моего родного Витебска. Я отправлялся в большой мир, и моя мама пришла проводить меня...

Многие еврейские картины остались в моей памяти...

В час открытия моей выставки в Иерусалиме я бросил взгляд на людей, стоящих вокруг, и увидел, что они похожи на образы моих героев. Они и есть мои герои.

Рука художника выражает память художника в его творениях. Нарисовать просто дерево, скопировать его - это не искусство...

Картины Сезанна, они, как земля, как камни. Так и у Тинторетто - как земля Италии...

Ваша работа похожа на творчество, на библейские творения.

В ваших душах - новый Ренессанс, новое Возрождение, которое начато тысячелетия назад.

В ваших душах зажигаются факелы свободы...

И я благодарен случаю, который соединил меня с вами, с моим народом в день открытия вашей галереи!" (15)

Мы стоим на пороге третьего тысячелетия. Что принесем мы с собой туда, в двадцать первый век?

"Может так случиться, - сказал на I Шагаловских чтениях народный писатель Беларуси Василь Быков, - что из всего нашего двадцатого столетия в следующее, как самая большая знаменитость Витебска, перейдет именно художник Марк Шагал, имя которого и будет символизировать название этого города...

Выйдя из белорусской среды, он светоч еврейской культуры, что естественно и правомерно...

Каждый художник идет в большой мир искусства из собственного национального подворья, еще в детстве усвоив его формы, виды, запахи и краски.

И наконец он вливается в великое и неумирающее русло мировой культуры, где уже принадлежит всему миру.

И человечество благодарно ему, также, как благодарно прежде всего тому незнаменитому уголку земли, которая его родила. Через него и земля становится знаменитой" (16).

Слава Шагалу! Слава земле и народу, которые его родили!

 

1. Di Velt fun Marc Chagall by Itzhak Elchanan Ronch. Los Angeles, 1967. S.223 (Перевод с идиша мой - Д.С.).

2. Ibidem. S.264-265.

3. Ibidem. S.238.

4. Ibidem. S.103.

5. Ibidem. S.229.

6. Ibidem. S.227-231.

7. Ibidem. S.274.

8. Ibidem. S.228-229.

9. Ibidem. S.217-225.

10. Гофштейн Д., Шагал М. Tristia (на идиш). Киев, 1922. С.3-23.

11. Шагал М. Ангел над крышами. Стихи. Проза. Статьи. Выступления. Письма. Перевод с идиша Л.Беринского. М., 1989. С.18.

12. Шагал М. Ангел над крышами. С.125-126.

13. Di Velt. S.230.

14. Два письма Марка Шагала // Шагаловский сборник. Материалы I-V Шагаловских дней в Витебске (1991-1995). Редактор-составитель Д.Симанович. Витебск, 1996. С.197.

15. Kibbutz Ein-Harod. Архив. Дневник событий. Израиль (на иврите).

16. Быкаў В. Не адлучыць Шагала ад Віцебска // Шагаловский сборник. С.31-32.

 

Шагаловский сборник. Вып. 2. Материалы VI-IX Шагаловских чтений в Витебске (1996-1999). Витебск, 2004. С. 69-73.

 

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva